— А что ты делаешь днем? — спросила она.
Холли рассказала о своих планах поехать в Топ — Милл — Холл и потом на Корис — Казм.
— Будь там осторожна. Не хотелось бы, чтоб накрылся ужин с креветками!
Холли набила карманы под седлом велосипеда бутербродами на дорогу и вещами для ночевки. Она знала, что после Корис — Казма она сразу поедет к Белинде. Холли попрощалась с отцом.
— Не проболтайте всю ночь, — напутствовал он. — Постарайтесь уснуть до рассвета.
Было великолепное ясное утро, когда Холли отправилась в Топ — Милл — Холл. В такой славный денек многие потянулись за город: по дороге из города все время шли машины. Только когда Холли свернула на узкий проезд, который вел в Топ — Милл — Холл, ей показалось это странным. Машины даже здесь ехали чередой. Но куда? Как будто званый обед намечается в Лавинии.
Что это не обед, Холли подумала, когда ее обогнали две полицейские машины.
Оказавшись наверху, она поняла все.
Это была демонстрация. Митинг против Лавинии. Шествие тех, кто считал, что она верховодит шабашем. Тех, кто считал, что ее нужно изгнать из Виллоу — Дейла.
ГЛАВА 15
Враждебная толпа
Десятки людей собрались у дома. Они что — то скандировали нараспев, несли транспаранты, из которых самыми мягкими были: «Ведьмам не место в Виллоу — Дейле!» и «Ворожба — дьявольский промысел!»
Полиция старалась не подпускать демонстрантов к дому. Но сдерживать их было непросто.
Холли попыталась проскользнуть к задней двери, но полисмен окликнул ее издалека.
— Вы куда?
— Я знакомая мисс Джесоп.
— Тогда вам придется дождаться, пока толпа схлынет.
— Я не имею к ним никакого отношения.
— Ничего не знаю, у меня приказ.
Холли смотрела на дом. Что там происходит с Лавинией? Через минуту она это увидела. Входная дверь отворилась, и вышла хозяйка дома. Она была одета так, словно собралась прогуляться. По ее решительному виду можно было заключить, что такой пустяк, как демонстрация, не в состоянии нарушить ее распорядок.
Она и представить себе не могла силу заряда злой энергии, которая привела сюда людей. Они рванулись к двери. Пара полицейских схватили Лавинию и буквально втолкнули ее обратно в дверь. В эту секунду Холли увидела ее лицо, искаженное страхом.
На это было больно смотреть. Сколько недель эта мужественная женщина жила под угрозой расправы, всегда держалась бодро, больше беспокоилась о безопасности своих юных друзей, чем о своей. Но наступила минута, когда вдруг все силы оставили ее. Слишком тяжелая ноша пала на одни плечи.
Один полицейский изрек:
— Она или безумно смелая, или просто безумная.
Для Холли она была примером мужества.
— Нам намекнули, — продолжал полисмен негромко, — что здесь намечается заваруха после статей в газете. Но мы и в голову взять не могли, что будет столько шума.
Тем временем полицейский пикап подъезжал к самому входу.
— Ты спрашиваешь, не стоит ли кто — нибудь за этим? — разговорился полисмен. — Я так отвечу: слишком много народу, чтобы поверить, что они сами по себе.
Пикап остановился у входной двери. Полицейские, которые втолкнули Лавинию в дом, обступили ее и проводили к задней дверце машины. Толпа расступилась. Машина, мигая голубым огоньком, устремилась в город.
Холли хотела поймать взгляд Лавинии, но Лавиния не подняла головы, видимо, боясь увидеть такое скопище враждебных ей сил.
— Куда они ее везут? — спросила Холли полицейского.
— Не волнуйся, — сказал он. |