Уронив фонарь, он упал, теряя сознание. Луч покатившегося по полу фонаря осветил каменную стенку, преградившую проход. Она была не чем иным, как надгробной плитой с выбитым огамом «О».

В могильной тишине крипта стена обрела свой первоначальный вид.

Холодная ярость, разгоревшаяся в Лукасе, была настолько нестерпимой, что ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не вцепиться в горло Акселя, не доставить тому такого удовольствия.

— Мари не обманется заурядной копией. При малейшем воспоминании о чем-то личном она тебя разоблачит.

Губы Акселя скривились в злой улыбке.

— «Почему все кажется возможным, когда все становится невозможным?»

Лукас выдержал удар. А его двойник расхохотался, он был в восторге от этой игры, до крайности возбудившей его.

— Ты, я полагаю, спрашиваешь себя: откуда мне известна эта фраза? Это проще простого. Ты сам любезно произнес ее, когда мне это было нужно. Чего только не узнаешь в наши дни с помощью наркотиков!

Лукас невольно вздрогнул, ему показалось, что перед ним два Акселя, но взор его туманился, и он подумал, что видит кошмар.

Аксель засмеялся:

— Это и есть кошмар, разве что теперь он твой.

— Если ты причинишь ей хоть малейшее зло, — сквозь зубы процедил Лукас, — я…

— Что ты? Что он сделает, этот суперполицейский? Полетит на помощь к своей красотке? Тсс… Тсс… Не беспокойся, теперь там я! Обещаю не убивать ее. Не сразу… Хочу попользоваться ее пышной попочкой как можно дольше… И насладиться теми штучками, которые она выделывает своим ротиком…

Лукас сдержался отчаянным усилием.

— Ты когда-нибудь выдашь себя. Забывчивость, ошибка…

— Она без ума от меня, а все провалы в памяти и перемены настроения относит на счет стресса, который я переживаю после открытия темного прошлого нашей дорогой мамочки.

У Лукаса мелькнула мысль об Элен, чья глубоко запрятанная память ничем не сможет ему помочь. Вот только удивительный материнский инстинкт…

Словно читая его мысли, Аксель кивнул. Вопреки своей болезни мамуля — Аксель с садистским удовольствием произнес это слово — по какой-то мельчайшей детали на его ладони догадалась, что он не ее любимый сын.

Лукас сразу понял, что сейчас за этим последует, и ему страстно захотелось заткнуть уши, чтобы ничего больше не слышать.

— В этот момент чокнутая старуха подписала свой смертный приговор, — подтвердил Аксель и с яркими подробностями описал, как он организовал самоубийство Элен.

Убитый горем Лукас обозвал его чудовищем. Тот вскочил, с ненавистью глядя на него.

— Это она сделала из меня чудовище, она должна была заплатить за это! Впрочем, она даже не сопротивлялась!

Черты Лукаса исказились ужасом, а его близнец уже спокойно объяснял, как поднял Элен и некоторое время держал ее над водой, прежде чем разжать руки.

— Мне даже не нужно было держать ее голову под водой, она без единого жеста пошла ко дну.

Он умолчал о взгляде, которым все время смотрела на него Элен. Взгляд этот напомнил ему одну из любимых в детстве книжек. В ней были слова о глазах, взирающих из могилы на Каина.

Кровь бросилась к голове Лукаса, и, не обращая внимания на оружие, направленное на него, он рванулся к Акселю. Но его встретил хороший апперкот, отбросивший его на толстое стекло шлюзовой камеры.

Аксель быстро вынул из кармана маленький духовой пистолет и, подойдя к стонавшему на полу Лукасу, выпустил ему в плечо маленькую стрелку. В последнем порыве Лукас попытался вытащить ее, но силы уже его покидали.

Аксель присел на корточки возле него и пошлепал его по плечу.

— Я пока что рассчитался с той, которая почти сорок лет назад приговорила меня к затворничеству.