— Я пока что рассчитался с той, которая почти сорок лет назад приговорила меня к затворничеству. Теперь же пришла твоя очередь провести здесь остаток своих дней.

Стены подземной галереи, вырубленной в скале, влажно отсвечивали при свете фонаря. Обе женщины дошли до развилки, откуда ответвлялась другая галерея, в конце которой мягко светилась шлюзовая камера.

Клеманс поддержала Луизу, споткнувшуюся о камень, и подбодрила:

— Мы почти пришли…

Поддерживая под локоть слепую, она повернула на север, оставив камеру далеко позади.

Луиза уже начала подавать признаки усталости, когда настоятельница наконец остановилась перед тяжелой дверью, врезанной в скальную стену, и открыла ее.

Помещение походило на келью, слабо освещенную тощим пламенем свечи.

В дальнем углу притаился внушительный силуэт какого-то существа, поза его выражала готовность к прыжку. Оно слегка подвинулось к женщинам, стоящим на пороге.

В полумраке блеснули два зрачка, и замогильный голос протянул:

— Луиза…

Глаза старой женщины расширились от ужаса, черты лица исказились. Если бы Клеманс не поддерживала ее, она бы рухнула на пол.

Мари смотрела на чемодан на колесиках, который один из людей Ангуса только что поставил на стол перед ней. Но ей противно было его открывать. Казалось, что она вторгнется в интимную жизнь, если будет рыться в вещах Элен в отсутствие Лукаса.

Она в который раз попыталась дозвониться ему, оставила сообщение и, озабоченная, отключилась. Прошло уже около двух часов после обнаружения безжизненного тела его матери и после того, как он ушел бог знает куда. Стоило ли удерживать его, не оставлять одного?

Будто прочитав эти мысли, Ангус ободрил ее:

— Сейчас никто ничего не может для него сделать. Кроме него самого. Хотите, я открою этот чемодан?

Не ответив, она открыла замочки и подняла крышку.

Глаза ее округлились от удивления, как и глаза жандарма.

В чемодане лежал только рулончик грязноватых, когда-то белых тряпок, с торчащей из них пластмассовой головкой.

Кукла Пьеррика.

Мари взяла ее в руки и пристально смотрела на нее, словно этот неодушевленный предмет мог подсказать ей причину, которая побудила Элен бежать, взяв с собой эту куклу.

Для Ангуса это было проявлением обычного умопомешательства, но Мари не разделяла его мнение.

— Болезнь Альцгеймера не сводит с ума, она разрушает память. И в какой-то извилине мозга Элен эта кукла сохранила свой смысл. Я в этом уверена.

Ангус скептически поморщился и тяжело опустился на стул.

— Идентифицировали скелет из колодца. Он принадлежит Франсуа Марешалю. По словам экспертов, в колодце он пробыл не больше месяца.

Мари нахмурила лоб.

— А они знают, где он находился до этого?

— Еще нет. Для этого они проведут более тщательный анализ. Самая вероятная гипотеза — журналист нашел место, где хранятся сокровища Алой Королевы, и был убит одним или несколькими членами семейства Салливанов, желающими сохранить их для себя.

— Будь это так, зачем перемещать тело? Что-то здесь не стыкуется, Ангус, разве что цель заключалась в том, чтобы бросить тень подозрения на семью.

Он пожал плечами:

— Если бы вам не удалась ваша штука с пожаром, мы бы никогда его не нашли. Так же, как и тело Фрэнка.

Старый полицейский поостерегся добавить, что и Мари была бы там погребена.

— Я так не думаю, — сказала она. — Даже считаю, что все произошло наоборот. Убийца так устроил, что его обнаружили в выбранный им момент. Кстати, что насчет страниц из блокнота?

— По чернилам и бумаге установлено, что они были исписаны ранее 70-х годов.