Она пристально посмотрела ему в глаза, стала серьезной.

— Мне захотелось узнать, что эта монахиня скажет мне до того, как ее выслушаешь ты. Я сказала себе, что тебе и так досталось немало ударов судьбы. Я подумала, что могла бы смягчить некоторые, встав между ними и тобой. Знаю, я не права, что пришла одна… Я просто хотела избавить тебя от лишних неприятностей.

Напряжение Лукаса сразу спало.

— И что ты узнала? — осторожно спросил он.

— Немного, по правде говоря, — призналась она с легкой гримасой. — Вот разве что именно Луиза засадила сюда Мэри.

— Ты все мне сказала, ты уверена? Она не говорила тебе обо мне? О близнеце?

— Ничего, что ты уже не знаешь.

Он, казалось, обдумывал ответ и протянул руку, чтобы поправить волосы, которые ветер разметал по лицу Мари.

— Мне хочется все бросить. Немедленно. Покинем этот остров, — быстро заговорил он. — И пусть мы станем самими собой, как прежде. В другом месте это возможно, я уверен.

— А поиск правды? Расследование? — испуганно пролепетала она.

— Ангус вполне может сам справиться. А что до правды, единственное, что меня интересует, — знать, любишь ли ты меня еще настолько, чтобы со мной уехать.

Он привлек ее к себе, поцеловал в губы.

Нежная сладость поцелуя наполнила ее счастьем до такой степени, что он мог бы взять ее здесь же, на капоте машины.

Захлестнутый отчаянием Лукас не упустил ни крупицы из сцены, которая хотя и скрадывалась расстоянием, но поджаривала на медленном огне его сердце.

Его вопли уносились порывами ветра далеко, очень далеко от острова, где чудовище держало в объятиях женщину, которую он любил.

У него вдруг появилось искушение раз и навсегда покончить со страданием.

Будто почувствовав это, она отодвинулась от Другого.

На самом же деле зазвонил мобильник Мари.

— Не отвечай, — умоляюще попросил ее Лукас.

Но она уже приняла вызов, давший ей передышку.

Удивление ее было таково, что она не удержалась от сдавленного восклицания.

Кристиан!

Лукас грубо выхватил трубку из ее руки.

Челюсти его сжались, на скулах заиграли желваки.

Полагая, что говорит с Мари, шкипер не стал терять время на разглагольствования. Он умолял ее не приближаться больше к Лукасу, так как у него имелись неопровержимые доказательства того, что он убийца.

Он просил ее о встрече, но связь сразу прервалась.

Лукас в упор смотрел на Мари, чей загар исчезал под смертельной бледностью.

— Похоже, твой ухажер вновь объявился. Причиной больше, чтобы смыться отсюда.

Он схватил ее за руку и хотел увести силой, но она засопротивлялась.

— Я не могу уехать просто так. Осталось слишком много вопросов без ответов. И тот Лукас, которого я знала, не бросил бы вот так расследование.

Его лицо исказилось от ярости. Встав перед ней, он повысил тон:

— Тот Лукас, которого ты знала, сыт по горло твоими выдумками! Ты делаешь вид, что сочувствуешь. Но тебе наплевать на то, как я живу, что переживаю!

Он угрожающе наступал на нее.

— А я, кто я есть во всем этом? Никто! Ничто! Куча дерьма! Дурачок, которому ты только обещаешь, а сама ищешь любой предлог, чтобы встретиться с Бреа! Броситься в его объятия!

Глаза Лукаса налились кровью, как у одержимого бесами, он толкнул Мари. Она оступилась, упала навзничь. Лукас оторвал ее от земли, поставил на ноги.

Глухо и часто стучало ее сердце, дыхание прерывалось, рыдания вырвались из горла — совсем как в тех видениях, которые преследовали ее.

— Прекрати! Ты совершенно болен!

От пощечины она покачнулась, боль отдалась в голове.