— Я помогу тебе, я тебя защищу, но если нам однажды будет необходимо встретиться, я хочу, чтобы это было без тени сомнения в том, что мы испытываем друг к другу.

Мари отвернулась, чтобы он не видел ее слез.

Медленно приведя в порядок свою одежду и одновременно мысли, она овладела собой, встала и ободряюще улыбнулась ему. Только губы ее непроизвольно дрожали.

— Ты, конечно же, прав…

Голос ее потух, она вновь оказалась во власти кошмара.

Взяв на ходу куртку, она пошла к двери.

И тут он с трудом удержался от желания закричать о своей любви, вновь обнять ее, увезти далеко в море, на край света, чтобы быть там одним, вдвоем…

Но вместо этого строго произнес:

— Я запрещаю тебе возвращаться к этому полоумному.

Он успел увидеть, как она покачала головой, прежде чем за ней закрылась дверь.

Вентиляционная решетка поддалась под повторяющимися ударами и с металлическим звуком отлетела. Изнуренный Лукас высунул голову из трубы, последним усилием вылез из нее и совсем без сил упал на пол.

В который раз его путешествие закончилось все в том же жилом помещении.

Не усталость и отчаяние, но невозможность знать, что стало с Мари, боровшейся с Акселем, не давала ему предаваться отдыху.

Он поднялся, и его затошнило от отвращения, когда он увидел своего двойника, смотревшего на него с жестокой улыбкой.

Выведенный из себя Лукас бросился на него:

— Где Мари? Что ты с ней сделал?

Другой небрежно его оттолкнул.

Со смаком отмеряя по капле яд, он с притворным сочувствием проговорил:

— Бедняжка Мари… Она грохнулась с вершины утеса, и супер-Лукаса не было там, чтобы ее спасти, какой ужас!.. Это красивое тело разорвали острые камни…

Сраженный горем Лукас обессиленно упал на колени.

Засунув руку в карман, Аксель продолжал насмехаться:

— Честно говоря, я сочувствую твоему горю. Да и сам я сожалею, что не попользовался ею подольше… она была такая аппетитная. Но увы, слишком неудобная для жизни…

Взрыв ненависти бросил Лукаса на Акселя. Тот ловко уклонился и выпустил в него малюсенькую стрелку из миниатюрного пистолета, выхваченного из кармана.

Лукас задрожал от укола, почти мгновенно в глазах помутилось, и он тяжело упал на колени.

Со злорадным ликованием Аксель продолжил:

— Я оставлю тебя наедине с твоим горем, дорогой брат. Совсем одного. Отныне никто не придет к тебе, не будет кормить…

Он нагнулся над ним, до конца продлевая физическую пытку.

— Чтобы чем-то заняться во время агонии, тебе позволено для развлечения кружить по лабиринту галерей. Выход есть. Единственный — смерть. Только она может тебя освободить. Можешь считать себя счастливым, потому что это меньше, чем десятки лет, которые я провел в этой крысиной норе.

Последние слова Акселя доходили до Лукаса уже смутно.

Он рухнул на пол.

Сознание терялось, глаза закрывались, но в последний момент они еще смогли различить силуэт демонического двойника, исчезающий в ванной комнате.

Поздней ночью Аксель возвратился в поместье.

Он тихо прошел к комнате Мари и, заранее радуясь встрече, бесшумно отворил дверь и раздраженно поморщился.

Кровать была пуста, как и вся комната.

Нерешительно он обошел комнату, подобрал с пола майку Мари, какое-то время смотрел на нее, потом зарылся в нее лицом, вдыхая женский запах. Он почувствовал волнение, и это привело его в ярость, он отбросил майку подальше.

В эту ночь сон так и не пришел к нему, и не угрызения совести были тому причиной. Он вполне был доволен собой до сего дня, но имелось нечто, не предусмотренное его планом. Он не умел ни опасаться этого, ни даже дать этому название, поскольку это было ему совершенно незнакомо: чувство.