Радуясь, что избежал неприятного разговора, он поспешил навстречу старой даме.

Та выглядела изнуренной. Не обратив на него внимания, она, как автомат, направилась к своему обычному месту, вытянула руку, чтобы опереться о стол, но с жалобным стоном зашаталась и, промахнувшись, уцепилась за скатерть, вместе с которой повалилась на пол.

Все бросились к ней, слепая корчилась в судорогах и с трудом дышала. Предоставив ПМ и слугам суетиться вокруг нее, Лукас спокойно пошел к телефону вызывать «скорую помощь».

Второй звонок он сделал на мобильник Мари.

Апперкотом прозвучал для него ответивший голос. Кристиан.

— А, Ферсен… Сожалею, что я не там, куда вы меня отправили, но я еще нужен Мари. Никогда больше я не позволю ей остаться с вами наедине. И клянусь вам, что не упущу случая избавить ее…

— Скажите ей, что ее бабушка умирает.

Лаконично оборвав разговор, он отключился.

Боль в нем возобновилась с новой силой, она будто обжигала что-то неведомое, находившееся внутри его. Он как можно медленнее вздохнул, чтобы сдержать рвущуюся из него ярость, и проглотил две таблетки успокоительного, не подозревая, что боль эта называется ревностью.

— Лишь бы успеть…

Кристиан прибавил газу. Его тревога отличалась от тревоги Мари, которая боялась не застать бабушку в живых.

— Не будь доверчивой, это может оказаться ловушкой Лукаса, чтобы вынудить тебя вернуться в поместье.

Показался замок. Мари побледнела, увидев машину «скорой помощи» с открытыми дверцами, стоящую перед зданием.

Едва машина остановилась, она выскочила и побежала к крыльцу — как раз вовремя: два санитара уже выносили из дома носилки.

Врач опередил ее вопрос:

— На первый взгляд это отравление, точнее сказать не могу. Девушка в лучшем положении.

— Девушка? Жилль?

Ошеломленная Мари заметила Жилль, уже лежавшую на носилках в машине «скорой помощи».

— Она почти ничего не съела, анорексия ее спасла, но я предпочитаю детально обследовать ее, — сказал врач и исчез в машине, сразу же рванувшей с места с включенной сиреной.

Державшегося сзади Кристиана приободрило присутствие Ангуса.

У жандарма был неприветливый вид. Он щелчком отбросил окурок, что было признаком его дурного настроения, затем подошел к Мари.

— Судя по всему, серия продолжается…

Но та не слушала его. Она только что увидела глаза Лукаса, который стоял на крыльце, прижав к уху мобильник.

Он отключился, спустился на несколько ступенек и с серьезным видом остановился перед Кристианом.

— Спасибо, что позаботились о Мари и привезли ее.

Мари удивилась, не уловив в его голосе ни нотки цинизма. Он казался искренним. И когда он взглянул на нее своими ореховыми глазами, она прочитала в них чувства любви и нерушимой нежности.

— Ты хорошо сделала, что отдалилась от меня, — пробормотал он. — Ничто не может извинить мое поведение…

Голос его был на удивление печальный, плечи опущены, он казался совсем потерянным.

— Не понимаю, что со мной происходит… Я и сам боюсь… Боюсь самого себя. Вы были правы, — продолжил он, обращаясь к шкиперу, — я теперь осознаю, что могу быть опасен для Мари.

Он сделал видимое усилие, обуздывая свою подавленность, и окинул жену взглядом, горячность и растерянность которого тронули ее.

— Я больше не хочу подвергать тебя ни малейшему риску, будет лучше, если я поживу в другом месте, пока не закончится это расследование…

Голос его надломился, по его дыханию она почувствовала, что он вот-вот заплачет.