На поверхность всплыли воздушные пузырьки, и неопреновая рука уцепилась за край водоема. Затем показалась голова в неопреновом капюшоне с прорезями для глаз.

Голубые глаза Кристиана под маской выражали досаду.

Он вылез из воды и с глухой яростью избавился от своего снаряжения.

— Там не пройти. Все разрушено и завалено. — Он обежал взглядом грот и удивился, не увидев Мари. — Где она?

Сидевший на полу Лукас кипел от злости. Он неопределенно махнул рукой в сторону жилой части. Шкипер отметил мрачную мину, сжатые челюсти, вялый взгляд и понял, что объяснение между супругами не увенчалось примирением.

Внутренне он удивился, что это его почему-то не радует, и решил промолчать.

Он показал на заплечный мешок:

— Зато я нашел свой водонепроницаемый мешок. Мобильники, правда, не работают, но по крайней мере у нас теперь есть планы шахты и два мотка веревок.

Насмешливый голос Лукаса ударил ему по нервам.

— Думаешь воспользоваться ими как нитью Ариадны, чтобы выйти отсюда?

— Нет, чтобы спуститься с башни.

— А потом утонуть в открытом море? Гениально…

— О’кей, сверхрискованно, конечно, но попробовать стоит.

— Для того, кто пересек Северную Атлантику вплавь, может быть…

Намек на одиночный «Трансат» прошлым летом и мнимое кораблекрушение шкипера был более чем прозрачен. Этот коп явно начинает наглеть.

— Чем просто так подыхать, лучше уж рискнуть, нет?

— Ладно, желаю удачи…

Моряк затянул ремень на джинсах, влез в свитер, перекинул через плечо водонепроницаемый мешок и почти презрительно посмотрел на Лукаса.

— Не думал я, что ты от этого откажешься.

И ушел.

— Я умею проигрывать в честной игре.

Слова Лукаса долетели до ушей шкипера, вынудив его вернуться. Он знал, что главным призом в этой партии была Мари. Если только не единственным.

— Если это так, ее бы здесь не было.

Ответом ему было пожатие плечами. Закатив кверху глаза, моряк сел рядом с Лукасом и, сам не зная почему — возможно, потому, что хорошо понимал, что тот пережил, — он неожиданно для себя дружески положил руку ему на плечо.

— Не могу опомниться от всего этого, — честно признался он. — А ведь я совсем не испытываю к тебе симпатии…

Лукас ухмыльнулся:

— Почему все кажется возможным, когда все становится невозможным? — Он тряхнул головой, увидев, что Бреа озабоченно нахмурился. — Не старайся, моряк. Тебе этого не понять.

— Зато я понимаю, что ты не способен победить ради любви к ней.

— Пошел к черту…

— Трудно вообразить, что это может другой, не правда ли? Но даже если это так, я предпочел бы тысячу раз быть на твоем месте, чем на своем.

Его слова были встречены молчанием. Тогда он встал.

— Пойду за ней, и любым способом мы выберемся отсюда. С тобой или без тебя. Лучше было бы с тобой.

— Зачем заботиться обо мне, когда ты только и мечтаешь, как бы ее вернуть?

— Мари способна хранить верность мертвому. Но никак не трусу.

И он ушел.

33

День клонился к вечеру, когда в порту Киллмора с парома выгрузился дополнительный отряд жандармов, затребованных Ангусом на подмогу.

После посещения морга нервы его были на пределе.

Описание примет Лукаса через радио и газеты, наблюдение за аэродромом и причалами не принесли результатов.

Атмосфера в жандармерии накалилась, царило лихорадочное возбуждение.