Потом странное существо вдруг замерло: возвращался Лукас, чтобы позвать ее. Щупальца шевельнулись и исчезли вместе с глазами. Лучи фонарей прощупывали неровное дно, когда луч фонарика Мари отразился от чего-то красного, то появляющегося, то пропадающего. Она быстро поплыла к нему и осветила нечто, напоминающее колеблющиеся в воде языки пламени. И только оказавшись в двух-трех метрах над ним, поняла: это была всего лишь полоса красной ткани, которая зацепилась одним концом за пучок водорослей. Другой ее конец, колыхаясь, втягивался ко входу в галерею. Повернувшись к другим ныряльщикам, она позвала их.

Нескольких движений ластами оказалось достаточно, чтобы вплотную приблизиться к странно колышущейся вуали.

Но было уже слишком поздно.

Когда она схватила ткань, течение неумолимо повлекло ее в горловину, увлекая в бездну.

Мари ухватилась рукой за пучок водорослей, но он оторвался, уцепилась было за камень, но он рассыпался… С энергией отчаяния она боролась со втягивающим ее течением. Она видела, как быстро работают ластами плывущие к ней аквалангисты, но уже наполовину исчезла в горловине. Она чувствовала, как заглатывает ее чудовищная пасть.

В последний момент Лукас смог схватить ее руку, отчаянно цепляющуюся за край узкой горловины. Потребовались усилия трех мужчин и весь их опыт, чтобы вырвать Мари из смертоносной воронки.

— Тебе захотелось оставить меня вдовцом через сутки после свадьбы? — нервничал Лукас.

Упрекам не было конца: ее неосторожность казалась ему непростительной.

Она оправдывалась тем, что не могла пройти мимо того, что увидела. К тому же она якобы узнала свою свадебную фату, которой не было на Алисе, когда лошадь принесла ее тело, но которой не было и в замке…

Лукас старательно сохранял неодобрительный вид, чтобы, не дай Бог, не дать вырваться шутке: мол, когда Мари даже неоспоримо не права, она скорее даст себя распилить, чем признает свою неправоту. И женщину с таким характером он мог полюбить!

Перешли к куску ткани, уже выжатой и расправленной. Здесь оба они сошлись во мнении: это был тот самый шарфик, который развевался вокруг головы Клер Варнье, когда та выбежала из замка.

Дискуссия продолжалась, пока они шли вдоль берега, чтобы выйти на тропинку, ведущую к вершине утеса.

Ангус был уверен, что Клер покончила жизнь самоубийством, бросившись в озеро вблизи зоны древних галерей, там, где водоворот был наиболее сильным, — сердито уточнил он специально для Мари. Подтверждением тому — бесследное исчезновение Франсуа Марешаля, жениха Клер, произошедшее ровно год назад — день в день.

— Да, но это совсем не объясняет загадочное явление, описанное садовником, — возразила Мари.

Лукас хмыкнул: разве сама она не видела языки пламени под водой?

— Если Клер спрыгнула с утеса, — заметил он, — садовник, вероятнее всего, увидел плавающий в этом месте большой красный шарф… Добавьте к этому винные пары и его воспоминание о легенде — вот вам и готовое блюдо…

Молодой полицейский повел бровями, его не очень убедил такой вывод.

— А пламя, вырывающееся из воды? Полагаю, и на это у тебя есть весьма разумное объяснение?

Ангус вращал глазами справа налево, словно следя за мячиком пинг-понга. Он боялся, как бы их пока мирный диалог не перерос в новую семейную сцену.

— В воде существует примерно такой же феномен, похожий на блуждающие огни на земле, — с ученым видом, за которым скрывалась ирония, заявил Лукас. — Газ от гниющей растительности воспламеняется при контакте с кислородом воздуха. Он может вырваться из глубины после попадания на дно какого-либо тяжелого предмета. Что-то вроде гнилостной отрыжки, — уточнил он.