Ангус присудил ему очко и даже посчитал, что матч им выигран, если судить по восхищенному взгляду, которым он одарил полицейского.

Что касается Мари, то она хранила молчание. Легкая гримаска, хорошо знакомая Лукасу, свидетельствовала, что его рассуждения ее совсем не убедили.

Но тут они увидели небольшой деревянный домик, наполовину скрытый камышом. Его терраса на сваях выдавалась в озеро. Ангус поведал им, что домик, хотя и расположен на земле монастыря, принадлежит семье Салливан и используется для рыбалки, охоты или галантных развлечений Фрэнка…

На каменистой почве утеса, падающего отвесно в черную воду, не сохранилось никаких следов.

Ангус поторопил обоих полицейских. Для очистки совести он хотел посетить монастырь. Может быть, сестры видели или слышали что-либо необычное. Но Лукасу хотелось непременно видеть место, с которого Клер, возможно, бросилась в воду. Он приблизился к самому краю утеса. У Мари закружилась голова, когда она увидела, как он стоит над бездной.

В этот момент похоронным звоном зазвонил колокол находящегося совсем рядом монастыря.

Лицо Лукаса было мрачным, он пристально и как-то отрешенно смотрел в пучину под собой. Мари, обеспокоенная неподвижностью мужа, тронула его за плечо.

Ее вновь охватило странное и неожиданное ощущение: вдруг показалось, что в огромном костре лопается брошенное туда стекло, разбрасывая острые осколки, водяные струи, бесформенные призрачные тени…

Потом перед ее глазами возникло расплывчатое видение деревни, на площади которой пылал костер, а в центре его корчилась охваченная пламенем женщина. Затем вдруг слой воды накрыл деревню, и все застыло в неподвижном спокойствии.

Похоронный звон не прекращался.

Неведомый страх охватил ее, она схватила Лукаса за руку, чтобы оттащить его от края, рассказать ему о только что нахлынувших ощущениях.

Он резко повернулся к ней, у него под носом виднелись капельки крови.

— Я… Что с тобой? У тебя кровь…

Он рывком выдернул руку, покоробив ее грубым жестом, и быстро пошел к Ангусу, вытирая нос и бормоча, что, видимо, поранился зажимом маски.

Огорченная Мари оставила при себе труднопередаваемый рассказ о мимолетном и необъяснимом видении.

6

Единственный проем в высоких каменных стенах, ощетинившихся колючей ежевикой, был закрыт тяжелыми сводчатыми монастырскими воротами с ржавыми шляпками кованых гвоздей. В такой же древней калитке одной из створок ворот имелось узкое смотровое оконце, забранное решеткой и закрытое толстой деревянной крышкой.

Она с глухим стуком сдвинулась после того, как Ангус энергично подергал ржавый стержень, соединенный с дверным колокольчиком.

За решеткой показалось безмятежное личико монахини лет пятидесяти. При виде удостоверения, сунутого ей под нос Лукасом, на ее лице отразился испуг. Оконце сразу закрылось. Трое следователей недоуменно переглянулись.

По ту сторону ворот сестра Анжела, прижавшись спиной к калитке, пыталась прийти в себя, подавить нежданно возникшую панику, о которой свидетельствовали ее затрудненное дыхание и бледность пухленьких, обычно розовых щечек.

Она перевела дух, сосредоточилась, вновь обрела выражение безмятежности и открыла оконце.

Скромно опустив глаза, скрывая тем самым страх снова увидеть лицо, виденное ею только что, она представилась и попросила посетителей войти и подождать, пока она предупредит настоятельницу.

Место за древними стенами, где она их оставила, поражало тишиной. Здесь, казалось, застыло время. Иногда белые тени бесшумно скользили под аркадой галереи, окружавшей хоры.