— Бреа, возможно, сбросил ее в море, а приливом ее выбросило на берег, — заявил он, пытаясь восстановить дыхание. — Вылезайте, это небезопасно.

Мари беспрекословно повиновалась, тем более что быстрый осмотр внутри кузова ничего не дал. Не здесь должна она найти ответ на свои вопросы. Их и так было немало, а отныне добавился еще один — виновность Кристиана.

— Он разбирается в течениях, — убежденно сказала она. — Если бы он не хотел, чтобы машину нашли, то поступил бы иначе, можете мне поверить.

— Он был в панике… Он засунул тело под брезент, а ведь мог…

— Сбросить его в море.

Ангус медленно кивнул. И в самом деле странно, что он избавился от машины, а не от трупа. Любопытно и то, что Лукас разгуливал с приличной пачкой купюр. По выражению лица жандарма Мари догадалась, что высказала свои мысли вслух.

— А эти деньги, вы нашли их?

Ангус с сожалением признался, что не подумал обыскать труп, и помрачнел, поняв, что она сама сделает это.

— Мои соболезнования, мадам Ферсен.

«Мадам Ферсен…» От этого слова сжалось сердце. Ведь прошло так мало времени… Что за чудовищная несправедливость!

Стол для вскрытия стоял в центре помещения, и мощный неоновый свет кидал бледные тени на белую простыню, которой был накрыт неподвижный силуэт.

«Пока смерть не разлучит нас».

Укрывшись за профессиональным автоматизмом, Мари для разговора с судмедэкспертом непринужденно выбрала обезличенные термины: «тело, жертва». Как и Ангус, тот понимал, что это единственное средство сохранять необходимую дистанцию.

Врач показал на одежду, сложенную в углу.

— При нем ничего не было — ни документов, ни денег.

Удивленный Ангус спросил себя: а не хотел ли Бреа выдать все за убийство с целью ограбления? Но это не укладывалось в рамки поведения человека, охваченного паникой.

От размышлений его отвлек судмедэксперт, показавший кожаный кошелек на шнурке, который жертва, как он сказал, носила на шее в качестве талисмана.

— Ваш подарок, без сомнения.

К такому выводу судебно-медицинского эксперта, конечно же, привела находившаяся в нем прядка русых «венецианских» волос, правда, немного потускневших.

— Я никогда не дарила ему этого, — в замешательстве пробормотала Мари.

Тень мечтательной улыбки промелькнула по лицу Ангуса. В молодости он сре́зал прядку с головы своей возлюбленной, когда та спала…

Чуть покраснев при этом воспоминании, он, чтобы скрыть смущение, попросил эксперта провести анализ на ДНК. На всякий случай.

— Что еще вы можете нам сообщить? — спросил он, вдруг поспешив вырвать Мари из этой нездоровой атмосферы.

Судмедэксперт слегка пожал плечами. На данной стадии он мог только предполагать, что жертва, вероятнее всего, скончалась от внутреннего кровоизлияния, без сомнения, вызванного сильным ударом в висок. Больше он узнает после вскрытия.

Звук был почти невесомым, похожим на легчайший шорох ткани.

Труп будто возмутился от того, что его будут кромсать, и его левая рука, выскользнув из-под простыни, повисла сбоку, заставив вздрогнуть обоих мужчин, часто имевших дело с мертвыми и привыкших к некоторым непроизвольным движениям post mortem.

А Мари увидела лишь одно: отсутствие обручального кольца. Это кольцо она сама недавно надела на палец Лукаса.

— Бреа, наверное, снял его, чтобы разорвать вашу связь, — предположил Ангус не убежденно, а лишь бы что-нибудь сказать.

Мари, казалось, не слышала его.

Взяв руку, она собралась было спрятать ее обратно под простыню, но тут заметила, что ладонь была почерневшей.