Второе: полоска крови под его носом.

Увидев ее побледневшее лицо, он вдруг подумал о том, другом, в морге, и рассердился на себя за неуместное замечание.

— Извини, — вздохнул он. — Я давно не спал… Что случилось?

Вместо ответа она провела платочком под его носом. Он пожал плечами, увидев оставшиеся на нем пятна крови.

— Всю ночь я мок и чихал. Простудился, и ничего более.

— Ну да, сначала шина, теперь насморк…

— Полагаю, у тебя есть другое объяснение? — язвительно отреагировал он.

Она предположила, что это запоздалая реакция на стресс, причиной которого явился тот двойник.

— Признаюсь, вопросов на сегодня предостаточно.

— А пока что я все время спрашиваю себя: что могло произойти с Келли и что это за улика, о которой она упомянула?

Мари подумала, что надо бы дать мужу время привыкнуть к мысли о близнеце, и перестала его подкалывать. Она показала ему клочок ткани, найденный в доме.

— Это, может быть, и есть начало ответа.

Он согласился, но это никак не объясняло присутствие в том доме свиданий типа, в точности похожего на него. И потом — ведь кто-то убил его близнеца, приняв того за него, Лукаса.

— На последний вопрос можно ответить, — заявил появившийся за их спинами Ангус.

Увидев как вспыхнула Мари, ирландец понял, что допустил промах: она еще ничего не сказала мужу.

— Скажем так: есть подозреваемый, — поспешно поправился он.

При имени шкипера легкая улыбка тронула губы Лукаса. Бреа под стражей. День плохо начался, зато блестяще заканчивается.

А если он так упился, что убил Ферсена и ничего не помнит?

Эта мучительная мысль не давала покоя Кристиану с тех пор, как его посадили в камеру. С тех пор как Мари поднялась на борт. С тех пор как она не выказала ни малейшего сомнения в его виновности.

Дрожь пробирала его, когда он прокручивал в голове предшествующие события — начиная с ухода от Свана до набережной, по которой он брел, шатаясь и спотыкаясь.

А потом это тело, лежавшее вниз лицом… И зачем ему понадобилось перевернуть его?

Какая темная сила толкнула его подойти? Морская солидарность? Мысль, что на его месте мог быть он сам? Или это просто злой рок?

Он присел на корточки возле мужчины, увидел место удара и удивился, узнав полицейского, которого ненавидел. А затем на какой-то миг его охватила примитивная радость от сознания, что наконец-то избавился от соперника.

— Хороший денек, нет?

Этот голос! На секунду Кристиану показалось, что он окончательно сошел с ума. И тут он увидел его, стоящего за прутьями решетки и смотрящего на него с вызывающим омерзение удовольствием. Примерно такое же чувство испытал он сам накануне на набережной.

Лукас Ферсен! Живой!

Кристиан ошеломленно смотрел на него.

— А кто же? Конечно, я! — с иронией воскликнул полицейский, глядя ему в лицо. — Потрясающе, не правда ли?

Кристиан спешно приводил мысли в порядок, и вдруг одна ярко вспыхнула в его голове: Ферсен жив, а это значит, что он его не убивал. Полицейский медленно покачал головой.

— Жаль тебя разочаровывать, но труп-то есть.

Он сделал паузу, чтобы усилить эффект.

— Ты перепутал Лукасов, — вкрадчиво добавил он. — Дурацкое положеньице, нет?

Кристиан, казалось, окаменел.

— А знаешь, что говорят? — продолжил полицейский, не спуская с него глаз. — У каждого есть свой двойник. Так вышло, что мой оказался в доках прошлой ночью, и он имел несчастье встретиться на твоем пути.

Шкипер зажмурился, словно от очень сильного удара, потом с ужасом вгляделся в лицо полицейского.