Почему она посчитала себя обязанной повторить, что кто-то ошибся номером? Интуиция полицейского вдруг подсказала Лукасу, что она лжет.

Прежде чем она успела ему помешать, он вырвал у нее из руки мобильник и нажал на кнопку автоматического повтора последнего вызова.

Будто налитая свинцом, Мари увидела, как перекосилось лицо Лукаса, узнавшего ненавистный голос.

— Нет, это не Мари, подонок!

Он бросил мобильник на стол, смахнув на пол списки, и быстрым шагом вышел, провожаемый сокрушенным взглядом жены. Она было привстала, чтобы задержать его, но бывший свидетелем этой сцены Ангус отговорил ее:

— Ему надо побыть одному, остыть…

— А если он пошел искать Кристиана, чтобы избить его?

— Ну и что? Это им обоим пойдет на пользу!

Мобильник опять заиграл. Кристиан. Мари дала отбой.

«Вы позвонили Мари Кермер… (смешок) Ферсен. Мари Ферсен. Оставьте сообщение после сигнала».

Моряк горько усмехнулся, подумав, что она могла бы зваться Мари Бреа. Случилось бы это ровно год тому назад — день в день. Год, равный веку.

Вернувшись с продуктами, Анна услышала, как брат настойчиво уговаривает Мари не доверять Лукасу.

— Ты не знаешь, на что он способен. Я должен тебя увидеть.

Он отключился и слегка поежился под испытующим взглядом сестры.

— Ты и впрямь думаешь, что вернешь ее, унижая ее мужа?

— Тебе не понять, — проворчал он.

— Да ты только посмотри на себя, черт подери! Целыми днями ты бесцельно бродишь, как шелудивый пес, и еще надеешься, что она снизойдет до тебя. Открой глаза! Ведь все кончено! Конец!

Она положила покупки на палубу.

— Твой спонсор хочет с тобой встретиться. На будущий месяц он выбил для тебя приглашение на участие в гонках Трансат с двойной оплатой.

Она хотела добавить, что, учитывая последние результаты, это приглашение пришлось бы очень кстати, но он не дал ей договорить.

— Я не могу уехать. Не теперь. Если есть хоть ничтожный шанс вернуть ее, я его не упущу.

— Тогда стань тем, кого она полюбила: корсаром, покоряющим моря и океаны… А не забулдыгой, который таскается по барам, надеясь найти забвение на дне пивной кружки.

Голубые глаза сузились, рот недобро перекосился.

— Ты ради себя стараешься… Не ради нее… Тебя устраивает, что она меня бросила… Ты больше не одна в этой дерьмовой жизни!

Внезапная бледность Анны заставила его понять, что он зашел слишком далеко. Но она не дала ему извиниться.

— Я сделала все, что могла, чтобы ты оставался на плаву, но если ты упорно стремишься пойти ко дну, то тони… Без меня! — выпалила она на одном дыхании. — Я возвращаюсь на Лендсен.

У Кристиана не нашлось слов, чтобы остановить ее.

Когда Анна, собрав вещи, покинула яхту, Кристиан вдруг осознал, что потерял единственного человека, которого по-настоящему любил. Он осиротел.

Лукас сидел на оконечности мола. Мари подошла и села рядом.

Он вновь и вновь мысленно прослеживал путь от дома свиданий до доков, где нашли близнеца. Делал он это больше в надежде прогнать мысли, цеплявшиеся за его полицейские будни, чем силясь открыть нечто более ощутимое, осязаемое. Она не нарушила его молчания и, как и он, принялась смотреть на суетню рыбацких лодок, флиртующих с грузовыми судами.

— Подумать только! Я предпочел жениться здесь, а не на Лендсене… полагал, что это не так обременительно, — горько пошутил он.

Она положила свою руку на его, ощутила под пальцами контуры обручального кольца.

Боже, как же любила она этого мужчину! И в горе, и в радости.