У специалиста по расследованию ритуальных убийств никогда не было более внимательной и более дисциплинированной аудитории.

Все тридцать монахинь гуськом вошли в часовню и привычно расселись по двум рядам скамеек.

Несмотря на призывы к молчанию, когда он сказал о похищении трупа из морга, прокатился испуганный шепот. Многие стали осенять себя крестом, когда Ангус передал им фотографию близнеца. Лукас покончил с недоверчивыми взглядами и перешептываниями:

— Речь, разумеется, не обо мне, а о мужчине, похожем на меня как две капли воды.

Перешептывания возобновились, когда Мари упомянула о фургоне, за рулем которого была монахиня. В этот раз призвала свою паству к тишине мать Клеманс, несколько раз сухо хлопнув в ладоши.

— Вы, должно быть, ошибаетесь. Все сестры служили именно здесь вечерню, а потом монастырь закрыли на ночь.

— А вечерня — это приблизительно в какое время?

Сестра-привратница окинула неверующих шокированным взглядом.

— В шесть вечера, конечно.

— Может такое быть, что кто-то из сестер в это время тайно покинул обитель?

Гипотеза показалась довольно нелепой и вызвала у некоторых возмущенное квохтанье без единого ответа.

— Хорошо. Мы будем всех опрашивать по одной, как на исповеди. Хочу напомнить, что ложь не только грех — она преследуется законом, потому что считается пособничеством преступлению. За нее полагается от двух месяцев до двух лет заключения. Можете поверить: по сравнению с тюрьмой здесь просто рай!

Пока Ангус с помощниками организовывал опрос, Лукас с женой присоединились к настоятельнице. Мари, проникнувшись волнением сестер, выждала некоторое время.

— Возможно, было похищено одно из монашеских одеяний. Вы нам очень поможете, если проверите наличие тех, что хранятся в монастыре. Не считая тех, что на вас.

— Почему подозрение падает на нас? — оскорбленно спросила мать Клеманс.

— Мир зол, — насмешливо ответил Лукас. — У вас есть фургон?

Монастырь располагал тремя транспортными средствами, стоящими в гараже за огородами: трактором и двумя фургончиками. Ни одно из них не соответствовало тому, что попало в поле зрения камеры на перекрестке.

Затем проверили одеяния. У каждой сестры имелось два комплекта. Пересчет был быстрым, но бесполезным: все комплекты оказались на месте.

Они покидали монастырь, когда Ангусу позвонили. Звонок его сильно взволновал, несмотря на всегдашнюю флегматичность. Он догнал Мари и Лукаса у машин, лицо его словно вытянулось.

— Это судмедэксперт.

— Тело вернулось?

Ангусу было не до смеха.

— Только что получен анализ ДНК…

— Каков результат? — оборвал его сразу насторожившийся Лукас.

— Это касается пряди волос, найденной при умершем.

— Я и позабыл о ней. Ну и как?

— ДНК похожа на вашу, Мари.

— Как так похожа? — взорвался Лукас. — Она ее или не ее?

Смущенный Ангус объяснил, что там содержались идентичные признаки.

— Это волосы Мэри Салливан.

Специалист по расследованию ритуальных убийств хохотнул:

— Ну вот, продолжается! Близнец знал мать моей жены! Вскоре выяснится, что я приехал на Лендсен вести расследование не по воле случая, а по иронии судьбы, написанной наперед!

Ангус подождал, пока он успокоится, и выдвинул предположение, заранее извинившись за то, что оно, возможно, абсурдно.

Лукас с саркастической ухмылкой его приободрил:

— Мы уже всякого наслышались. Говорите, Ангус.

Ирландец помедлил, словно набираясь духу.