Из ревности или из соображений стратегии — если только здесь не соединилось и то и другое — Лукас атаковал Фрэнка прямо в лоб:

— Я уверен, что вам многое известно о Франсуа Марешале! Смерть Алисы и Келли связана с его исчезновением и с его поисками сокровища Алой Королевы. Когда в последний раз вы видели этого журналиста?

Удивленный взгляд Мари, брошенный ею на Лукаса, не остался Фрэнком незамеченным — он почувствовал поддержку и посчитал нужным возмутиться:

— Я разочарован, Ферсен! Вы готовы повесить на меня все убийства, потому что вам непереносима мысль о содружестве, увы, очень невинном, которое я могу завязать с Мари…

Сказав так, он пересек гостиную и, прежде чем выйти, повернулся к Лукасу.

— Ваши действия не очень-то профессиональны. Надо полагать, что брак не пошел вам на пользу, — заключил он и, нежно улыбнувшись Мари, вышел.

— Дрянь… — выругался Лукас.

— А мне нравится, что ты ревнуешь, но твой блеф с журналистом… Не перегибаешь ли ты палку?

— Я не ревнивый, а здравомыслящий, — нанес ей удар Лукас. — Но судя по всему, придется быть и тем, и…

Она прыснула.

— Ну и артист! Надеюсь, ты не считаешь, что я приму тебя всерьез?

Мари в короткой шелковой комбинации сидела перед зеркалом и щеткой расчесывала свои длинные волосы, прежде чем закрутить их узлом на затылке. Муж, вышедший из ванной с полотенцем, повязанным вокруг бедер, внимательно ее слушал. Она по-прежнему колебалась — рассказать ли ему о сделанном открытии, касающемся бывшего пруда с рыбками, превращенном в розарий, и об объяснении Фрэнка?

— В то время ему был год, стало быть, превращение датируется 1968 годом. Жесты Элен не случайны, она уже была здесь раньше, это ясно.

Лукас, заканчивая одеваться, некоторое время раздумывал.

— Будь это так, Эдвард узнал бы ее, да и Луиза тоже — по голосу.

— Либо, — продолжала Мари, — они узнали ее, но у них есть веские причины ничего не говорить…

— Какие веские причины?

Гримасой она показала, что не знает, но предположила, что, может быть, это имеет отношение к пресловутой тайне Салливанов, упомянутой в записке, сунутой под дверь в ночь убийства Алисы…

Завибрировал мобильник Лукаса. Пока он принимал вызов, Мари открыла флакончик духов и стеклянной пробочкой провела по горлу до основания груди. Лукас что-то буркнул и отключился.

— Звонил Броди. Кто-то пытается побольше узнать о моей матери. Это началось со дня нашей свадьбы.

Мари замерла. «Райан!» — подумала она, и сердце ее ёкнуло. Чтобы скрыть охватившую ее тревогу, она прошла в ванную.

— Как он думает, кто бы это мог быть? — спросила она оттуда.

Беззаботность, которую она вложила в свой голос, контрастировала с напряженным выражением ее лица, отразившемся в зеркале. Она немного расслабилась, когда Лукас ответил, что Броди уже завел дело по идентификации личности интересующегося.

— Но мне и так все ясно, — сухо сказал Лукас. — Им может быть только близнец.

Мари вскинула брови, удивленная как словами, так и жесткостью тона. Она вернулась в комнату и не обнаружила в ней Лукаса.

Дверь была открыта. Мари взяла пеньюар и только успела надеть его, как услышала громкий отрывистый голос. И крик.

Элен!

Она выбежала из комнаты.

Когда она ворвалась в комнату Ферсенов, Лукас как обезумевший безжалостно тряс за плечи свою мать.