— Что вы предлагаете предпринять? — спросил Бобби. — Не будем же мы штурмовать гауптвахту!

— Нет, разумеется. — Джон покачал головой. — Это задача только для одного человека, и я берусь ее решить. Я уже все обдумал, пока плыл к яхте. У вас есть достаточный набор костюмов, мистер Оксфорд?

— Разумеется. Я внес за наш гардероб двести шестьдесят долларов прокатной платы! Но вы не должны сами браться за это дело. Его надо организовать…

— Все уже организовано, — сообщил Джон. — Я прожил в этом городе не один год. Полиция всю ночь тут занята обходами. Раньше чем в шесть утра, арестованные не будут переведены в тюрьму. На гауптвахте находятся всего три человека — офицер, сержант и привратник. Мне все это известно потому, что в свое время у меня учился рисованию полицейский…

— Ну что ж, — вздохнул Оксфорд, — тогда идите.

— Что натворил Холлин? — решилась спросить Пенелопа, когда Джон уже покинул корабль.

— Вы бы лучше спросили, чего он не натворил, — с горечью ответил мистер Оксфорд. — Лично я считаю, что на его совести немало преступлений, начиная от убийства и заканчивая грабежами. И мозги у него при этом, как у доисторического мамонта.

— Но почему вы тогда уделяете ему столько внимания?

Наступило тягостное молчание. Пенелопа поняла, что ей не следовало задавать этот вопрос. С одной стороны, Джон ради спасения этого преступника подвергался опасности. С другой стороны, такая нелестная характеристика Холлина… Все это, начиная с тайны маршрута яхты, ее усыпления, разговоров о какой-то фуражке и останках самолета было покрыто тайной.

Инспектор Спиннер провел длительную, но совершенно безрезультатную беседу с Холлином. На все его вопросы не было получено ответов. Холлин отмалчивался и только уверял, что он Джексон.

— Это моя фамилия, — говорил он чуть ли не в двадцатый раз. — Я буду жаловаться на вас! Это безобразие, что вы задерживаете ни в чем не виноватого матроса и сажаете его в тюрьму!

— Да, да. Я знаю, что вы настоящий ангел, — устало согласился Спиннер. — Но утром я еще раз вас навещу. Может быть, к этому времени удастся доставить сюда вашего приятеля.

— Не могу даже представить себе, о ком вы говорите, — ответил Холлин.

Когда металлическая дверь за инспектором захлопнулась, Холлин поудобнее устроился на своем соломенном тюфяке и уснул.

Была темная ночь. Небо заволокло тучами и пошел мелкий дождь. Офицер, сидевший в дежурке, встал и набросил на плечи плащ. Сержант, закутавшись в накидку, дремал у стола. Лишь шум дождя за окном нарушал тишину…

Пробило час. Раздался легкий стук в дверь. Сержант не услышал его, и офицеру пришлось его будить.

— Откройте дверь! — приказал он.

Сержант что-то пробурчал и с недовольным видом отправился к дверям.

— Кто там? — спросил он распахнув дверь.

На улице было темно и спросонья сержант никого не увидел.

— Это я, — раздался чей-то низкий голос.

В следующее мгновение в комнату вошла черная фигура и с грохотом захлопнула за собой дверь. Полицейские с изумлением рассматривали гостя. У них были все основания удивляться.

На пришельце было длинное черное пальто без рукавов, под которым виднелось черное трико. Черная маска скрывала его лицо, а черный капюшон был украшен красным петушиным пером. Более чем странный облик незнакомца завершался двумя револьверами, которые были наведены на полицейских.