Пан Адольф быстро смекнул, сколь неприятно поразил присутствующих голос его невесты. И, желая сгладить впечатление, начал рассказывать о забавном недоразумении, произошедшем в часовне, и о странном, мягко говоря, поведении магистра Потомка.

Собственно говоря, пан Адольф очень огорчен. Он инженер, в искусстве не разбирается, да и, стыдно признаться, оно его мало интересует. Увидев, как горячится тощий чудак, он решил немного его поддразнить и сказал, что, судя по всему, скульптура поддельная. И тут разразился скандал.

— Это ты виноват, — обратился он к пану Краличеку. — И зачем только ты нас туда потащил?

Пан Краличек возмутился и напомнил пану Адольфу, что именно тот прочитал им опубликованную в газете заметку насчет часовни, чего пан Адольф никак не мог припомнить.

Икина мама прислушивалась к разговору с любезной улыбкой, ежеминутно вставляя: «Да… да… да…»; на самом деле это означало, что думает она о чем-то другом. А думала она, естественно, о грозе (и когда только эта истеричка уберется!), и по ее взгляду Ика поняла, что мать не слышит ни единого слова.

К счастью, гроза вскоре прекратилась. Гости собрались уходить. Напоследок Ика упросила их расписаться в дневнике, а Влодек, улучив удобный момент, умудрился сфотографировать всю компанию.

Ика обратила внимание, как нежно пан Адольф относится к своей невесте (отчего он ей еще больше понравился). Пан Долек несколько раз украдкой прижимался лицом к чудесным волосам панны Эвиты и даже не поморщился, когда она снова заговорила голосом утенка Дональда.

— Долецек, — сказала она без тени улыбки, — прелестный и трогательный мальчик.

Гости распрощались и ушли.

Последнее заявление панны Эвиты так развеселило Ику и Катажину, что они добрых десять минут без умолку хохотали. Когда же кто-то вспомнил, что пани Краличек доверительно сообщила о намерении Эвиты поступить в Высшую театральную школу, общее веселье достигло апогея, и даже Пацулка восхищенно что-то пробормотал.

Одна только мама, начавшая понемножку приходить в себя, казалась встревоженной.

— Что такого интересного они рассказывали? — спросила она у дочки.

— Ты не слыхала? — нагло удивилась Ика. — Пан Адольф рассказывал про охоту на тигров.

— Любопытно, — сказала мама и ушла к себе — немного отдохнуть после пережитых в связи с грозой волнений.

А остальные провели короткое совещание, на котором обсудили подробности предложенного Катажиной плана.

Потому что сумерки уже приближались.

Негатив ждал проявления; пять конвертов ждали вскрытия; загадка ждала разгадки.

Основная задача, конечно, выпала на долю великого Альберта. Только Альберт могла вынуть негатив и вновь зарядить фотоаппарат. Однако немаловажной была задача и тех, кто должен был Альберта охранять.

План предусматривал организацию трех наблюдательных пунктов. Первый из них решено было устроить в непосредственной близости от сарая и палатки. Туда отрядили Пацулку и Ику, как «доверенных лиц» тамошних жильцов. Им надлежало прогуливаться в том районе и в случае, если Толстому или магистру вздумается заглянуть в часовню, затеять громогласную перебранку. И вообще задержать хотя бы ненадолго любого, кто попытается открыто или тайно приблизиться к часовне.

Брошек получил более сложное задание: охранять подходы к часовне со стороны леса.

Кого могло принести с той стороны? Неизвестно. Вообще-то с той стороны неприятных сюрпризов вряд ли можно было ожидать. Но, как известно, неожиданности чаще всего приходят с неожиданной стороны. И Брошек занял пост на опушке леса.

Самое же трудное задание досталось Влодеку.

По собственной просьбе (при робкой поддержке Катажины) он отправлялся в караул в ближайшую к часовне точку, а именно в густые заросли безжалостной крапивы.