— Почему ты пошла одна? — требовательно спросил Петр. — Ты не подумала о том, что и мы хотели бы пойти с тобой?

Прозвучало это так, словно он желал хоть как-то загладить вину за свое отступничество.

— Я… я почувствовала призыв. Не могла не пойти, а вас поднимать было слишком рано. Но я не знаю…

Мария, — насторожился Иоанн, — что случилось?

— Гробница пуста!

— Что? — воскликнул Иоанн. — Ты не ошиблась?

— Я побывала внутри. Там пусто!

Переглянувшись, мужчины подобрали полы одеяний и со всех ног помчались к гробнице, оставив Марию позади. Она заторопилась следом, выбиваясь из сил.

Но увидела она их уже выходящими из сада с растерянными, ошеломленными лицами.

— Его там нет, — сказал Иоанн. — Как ты и говорила.

— Мы должны оповестить остальных, — заявил Петр.

Они припустили бегом к дому, снова оставив Марию позади. Это ее не огорчило: ей вовсе не хотелось сообщать товарищам безрадостную новость.

Клумбы сейчас, при полном свете, предстали перед ней во всем своем великолепии, яркие цветы раскрылись, как маленькие звезды, их не признающая смерти красота показалась Марии раняшей больнее и глубже чего бы то ни было. Она представила себе грабителей, идущих к могиле прямо по клумбе, осела на колени, уронила лицо в ладони и зашлась в рыданиях.

И тут сбоку, где цвели розы, ей почудилось движение. Мария подняла глаза и увидела садовника, который подрезал слишком разросшиеся ветки. В такой день! Какое кощунство!

«Когда я приду в себя, — подумала Мария, — обязательно расспрошу его насчет камня и усыпальницы. Вдруг он что-то видел или слышал? Но потом, не сейчас».

Она поднялась на ноги, чтобы удалиться в уединенное место, где могла бы дать волю слезам, не привлекая внимания.

— Женщина, что ты плачешь?

«Какие знакомые слова! Я их уже слышала. — Марию пробрало холодком, — Где я их слышала?!»

— Кого ты ищешь? — не унимался садовник.

Что ему нужно от меня, этому садовнику? Как он смеет? Как он смеет вторгаться в мою печаль! Он что, глупец и не видит, что мне не до него?

Переполняемая гневом, Мария повернулась, чтобы отчитать этого надоедливого человека.

Его темный силуэт, вырисовывавшийся на свету, казался таким же до боли знакомым, как и прозвучавшие слова— остро напоминал кого-то. Впрочем, работник был одет в тунику свободного покроя, а черты его лица скрывала низко надвинутая на глаза широкополая шляпа. Раздражение ее унялось; в конце концов, он просто проявлял вежливое любопытство.

— Тело моего учителя пропало из той гробницы. — Она указала на темнеющий вход. — Пожалуйста, прошу тебя, если это ты зачемто забрал его, скажи, где оно, чтобы я могла вернуть его на место. А если ты ни при чем, так, может быть, ты видел кого-то возле усыпальницы. Может, что-нибудь заметил?

Мария утерла слезы и постаралась успокоиться, чтобы не всхлипывать и говорить внятно.

Садовник молчал. Он лишь вогнал лопату поглубже в землю и надавил на нее ногой. Женщина попыталась рассмотреть его лицо, но оно по-прежнему оставалось в тени.

— Мария, — произнес он вдруг ее имя.

У него был голос Иисуса! Точно такой же!

Ее бросило в холод, потом в жар, потом снова в холод, и от всего этого она почти лишилась голоса. И потому лишь через некоторое время с трудом ухитрилась прохрипеть:

— Учитель? Учитель?

Он снял шляпу и отбросил ее в сторону.