— В этой местности полно идолов, — услышала Мария собственные слова. — Под землей и рядом с тропой.

— Хорошо, что в некоторых местах, то здесь, то там, они сохранились, — откликнулся Иоиль. — Хотя бы для того, чтобы мы помнили: они ждут возможности вернуться и снова взять верх. Мы не можем ничего принимать как должное.

Мария почувствовала холодную внутреннюю дрожь, но внешне это никак не проявилось.

— Да, — согласилась она. — Мы ничего не можем принимать как должное.

Неожиданно налетевший ветер попытался сорвать с Марии накидку. Она удержала ее, непроизвольно скрестив руки, и Иоиль заметил ссадины на ее запястьях. Девушка попыталась прикрыть их, но было уже поздно.

— Что это? — спросил он, уставившись на царапины.

— Ничего, я собирала валежник у берега и…

— Ты что, сражалась с этим валежником, да? — улыбнулся Иоиль. — Да и вообще, кто же собирает хворост голыми руками?

Однако ее объяснение, видимо, его устроило, и больше он к этой теме не возвращался.

Да и вообще, по мере того как они шли рядом по тропинке вдоль берега, смущение его рассеялось, настроение заметно улучшилось, перейдя от настороженного к шутливому. Впереди находилась пристань, расположенная неподалеку от теплых ключей, именовавшихся «Семь Источников». Туда направлялось множество рыбачьих лодок. Излюбленное место лова у рыбаков из близлежащих городков Капернаума и Вифсаиды. поскольку теплые воды привлекали сюда зимой некоторые виды рыбы. В результате у маленькой пристани было не протолкнуться от стоявших под разгрузкой суденышек, на пирсе царило деловитое оживление.

— Интересный народ эти рыбаки, — заметил Иоиль, — И не такой простой, как может показаться. Например, их принято считать очень набожными людьми, хотя образ жизни они ведут весьма приземленный. Работают день и ночь: то у них лов, то сортировка рыбы, то починка сетей. Это тебе не храмовые писцы, казалось бы, когда им задумываться о высоком?

— А может быть, представление об их особом благочестии преувеличенно? — предположила Мария.

В конце концов, как может рыбак соблюдать ритуальную чистоту? Каждый день ему приходится иметь дело с нечистой рыбой, сортируя улов, пойманный сетью.

— И тем не менее с кем бы ты предпочла иметь дело в трудный час, с рыбаком или с писцом? — Иоиль рассмеялся. — А вон и Зеведей. — Он помахал крепкому, мускулистому краснолицему человеку, который вскинул руку в ответ, хотя, скорее всего, с такого расстояния не мог узнать Иоиля, — Видишь, он сам выходит на лов в любую погоду, хотя человек не бедный. У него несколько судов, на которых кроме сыновей ходят еще и наемные работники.

Мария и Иоиль подошли к пристани, где толкались и суетились люди.

— Эй, осторожнее там! — прозвучал громкий голос. — Держитесь подальше от корзины!

Они как раз огибали большую выпуклую корзину, между ее швами сочилась илистая вода, а вся корзина, казалось, шевелилась и трепетала.

— Прости, Симон. — Иоиль отступил назад.

— Я три часа трудился, чтобы все отсортировать, — заявил Симон, могучий исполин, стоявший рядом с корзиной, скрестив на груди мускулистые руки.

Вид у него был весьма свирепый. Потом он рассмеялся.

— У меня, знаешь ли, и в мыслях не было пустить насмарку твои труды, — усмехнулся в ответ Иоиль, а потом, помедлив, добавил: — Симон, ты ведь знаешь сыновей Натана, Самуила и Илия? Это их сестра, Мария.