— Мой отец не решил, — ответила Кассия. — Я не встречусь с Рабином, пока отец не скажет «да» или «нет».

Услышав это, Мария ощутила прилив благодарности по отношению к своей семье. Родители, вроде бы люди строгих правил, предоставили ей право решать самой, а вот Кассия, при всем кажущемся свободомыслии ее близких, находилась в куда более стесненном положении.

— Надеюсь, если твой отец выразит согласие, ты найдешь этого человека приятным.

Мысль о том, что тебе представят незнакомца и скажут, что ты должна жить с ним, пока смерть не разлучит вас, испугала Марию.

Кассия пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно.

— Мы женщины, от нас мало что зависит, и выбирать нам особо не приходится.

Подруга упросила Марию задержаться и рассказать о помолвке ее родителям, и девушка с удовольствием согласилась. Отец и мать Кассии нравились ей, и Мария была не прочь услышать их мнение.

Сарра, мать Кассии, пришла в восторг.

— Похоже, вы будете прекрасной парой. К тому же, раз этот Иоиль вступает в вашу семью, тебе не придется приспосабливаться к чужим людям. Он симпатичный?

— Да… мне так кажется, — пробормотала Мария.

Разумеется, впечатление, вынесенное из короткой прогулки у озера — слишком шаткое основание, чтобы строить на нем свою жизнь, но все же она ощутила некое духовное родство с молодым человеком.

— А он благочестивый юноша? — поинтересовалась Сарра. — Как я понимаю, для вашей семьи это важно.

— Я… я не знаю, — ответила Мария, только сейчас сообразив, что этих вопросов они в своей беседе вообще не касались.

С первого дня знакомства с родителями Кассии Мария почувствовала. что они отличаются от ее родителей, хотя в ту пору еще не знала, что иудеи могут следовать разным религиозным традициям. В земле Израиля существовали два основных направления, фарисеи и саддукеи. Фарисеи строжайше придерживались буквы Закона Моисеева и не признавали никаких послаблений, тогда как саддукеи считали необходимым следовать сути Писания и старались истолковать его, приспосабливая к современной действительности. Фарисеи всячески сторонились римлян, греков и прочих иноверцев, опасаясь осквернения, саддукеи же, хотя тоже считали всех их язычниками, не отказывались иметь с ними дело, полагая, что противника следует изучать вблизи. При этом и те и другие считали истинными иудеями именно себя и обвиняли друг друга в отступничестве.

— Ведь это же важно? — настаивала Сарра.

— Он не показался мне нетерпимым, — сказала Мария. Таково было ее первое впечатление.

— А как он отнесется к возможности того, что вся его утварь будет разбита, если соприкоснется с чем-то нечистым? — осведомился Вениамин, отец Кассии. — И не заставит ли он тебя носить строгую одежду?

Мария вздрогнула.

— Но он сам ее не носит.

— А что он думает о Мессии? — с серьезным лицом спросил ее Вениамин.

— Мы не… о Мессии у нас речь не заходила.

— Что ж, это хороший знак. Если бы он был одним из фанатиков, ищущих Мессию, то непременно завел бы об этом разговор. С ними всегда так. Говоришь о погоде или о нынешнем императоре, и вдруг глаза загораются и он возглашает: «А вот когда явится Мессия…» От таких людей лучше держаться подальше!

«Слишком поздно, — подумала Мария. — Как я теперь могу держаться подальше от Иоиля? Впрочем, он кажется человеком здравомыслящим, а те, кто со дня на день ожидает явления Мессии, люди по большей части пылкие и увлекающиеся».

— Я думаю, Марии нужно радоваться, что ее жених не из рыбаков.