— Я думаю, Марии нужно радоваться, что ее жених не из рыбаков. Знаете, тех, что поставляют рыбу на склад ее отца. Они этой рыбой насквозь пропахли. — Кассия тряхнула пышными волосами — дома она ходила с непокрытой головой — и, поймав укоризненный взгляд Марии, добавила: — Ты сама говорила.

— Кстати, гуляя сегодня с Иоилем, мы повстречались с несколькими рыбаками, — сказала Мария. — Эго сыновья Ионы, Симон и Андрей.

— А, с ними. Как же, я знаю Иону, — откликнулся Вениамин. Он перевел взгляд на дочь. — А ты не толковала бы о рыбаках так высокомерно, если бы знала, что Зеведей обращался ко мне по поводу тебя.

— А кто такой Зеведей? — встревожилась Кассия.

— Известнейший, богатый рыбак из Капернаума У него есть дом в Иерусалиме и связи с царским двором.

— У него есть сыновья? — спросила Кассия.

— Да, двое, — ответил Вениамин. — Старший. Иаков, чрезвычайно честолюбив. По крайней мере, Зеведей говорит, что сын ждет не дождется, когда отец отойдет от дел и он сам будет всем заправлять. И есть еще младший, Иоанн. Ну, этот, как и большинство младших сыновей, находится в тени старшего брата.

— И ты… обнадежил его?

— Ну, я бы так не сказал. Иаков, знаешь ли, показался мне слишком властным, а Иоанн, напротив, слишком уж мечтательным. Витает в облаках. Такой разиня не сможет толком обеспечить семью, даже если унаследует процветающее отцовское дело. Иоанн чересчур мягкий, люди это чувствуют и обычно пользуются без зазрения совести. Нет, дочка не беспокойся, тебе не придется вступить в дом Зеведея.

— Какие мы невнимательные! — укорила Сарра, поднимаясь. Толкуем о своем, а Марию даже не поздравили и не благословили. А ведь она скоро станет замужней женщиной.

Все встали, и Вениамин простер руку над головой Марии.

— Дорогая подруга моей дочери, ты мне как дочь, и пусть благословение брака принесет счастье в твой дом.

Мария никогда не видела его таким серьезным. Пока он произносил эти слова, Кассия крепко, чуть ли не до боли сжимала ее руку.

После следующего Шаббата Кассия повела Марию по лавкам торговцев, соседствовавших с мастерской ее отца, и представила их владельцам.

Когда она говорила: «Вот моя подруга Мария, которая скоро выходит замуж за Иоиля из Наина», в ее голосе звучало неподдельное радостное волнение. Ведь стать невестой означает приблизиться к постижению одного из важнейших таинств жизни, а близость к невесте как бы делала и саму Кассию сопричастной этой тайне.

Эти лавки были одним из немногих мест в городе, где продавались только дорогие товары, предназначенные для богачей. Какое-нибудь ожерелье могло стоить не меньше сезонного заработка рыбака, а прекрасный витой кубок — годового дохода вдовы. Сюда частенько захаживали состоятельные городские саддукеи, не чуравшиеся общения с греками или римлянами.

Мария подумала, что, хоть ее семья и не бедствует, родные никогда не позволили бы ей приобрести что-то в этом прибежище грешной роскоши. Когда ее знакомили с купцами, она лишь вежливо улыбалась и кивала.

Еще с первого посещения семьи Кассии Мария поняла, что ее собственная семья обеспечена не хуже многих, но ее родные не из тех, кто выставляет свое благосостояние напоказ. Они довольствовались добротными, но не роскошными вещами и вообще старались обходиться без излишеств, поскольку видели в них грешное, суетное тщеславие. Родители Марии проявляли щедрость по отношению к бедным, жертвовали немалые суммы синагоге, но никогда ничего не покупали в верхней части города. Натан ни за что не стал бы пить из чаши, стоившей зимнего заработка одного из его людей.

В итоге, хотя Марии нравилось бывать с Кассией в здешних лавках и любоваться товарами, эти посещения вызывали в ней смешанные чувства.