Они мигом извлекли из корзины шерстяную шаль, настолько легкую и тонкую, что она даже просвечивала.

— Нам хотелось, чтобы у тебя было что-то от нашей семьи.

Мария взяла подарок, дивясь искусному плетению. Шаль казалась невесомой, как пойманное и окрашенное облачко.

— А монеты? Как насчет монет?

Зебида пренебрежительно фыркнула.

— У нас найдется кое-что получше, намного лучше, чем все эти бряцающие ожерелья и браслеты с золотыми монетами, которые полагается носить женщинам. Я знаю, что теперь это всего лишь дань обычаю, а вовсе не свидетельство благосостояния. И не указание на его источник, иначе Марии пришлось бы надеть свадебный венец из копченых сардин. Нет, вот что у нас есть.

Она бережно вручила Марии шкатулку из кедра. Девушка открыла ее и увидела внутри гранат из желтой меди, прикрепленный к цепочке.

— Все невесты в семье твоего отца носили это испокон веков вплоть до… в общем, с незапамятных времен! — сказала мать.

Мария приподняла цепочку, и все женщины стали с любопытством рассматривать изумительную маленькую вещицу, сработанную ее предком Хирамом. Потом Мария пустила подарок по кругу, чтобы они смогли подержать его в руках.

— Матушка… — только и смогла пролепетать Мария и бросилась Зебиде на шею.

Она не ожидала этого и не знала о такой семейной традиции. Ее мать никогда не заводила речь о дне собственной свадьбы, лишь изредка хвасталась той платой за невесту, которую внес Натан.

— Когда-нибудь ты передашь его своей дочери, — сказала Зебида, и голос ее дрожал. Казалось, она вот-вот всплакнет, чего за ней не водилось.

— Я обещаю, — сказала Мария, представив себе, как она и ее дочь совершают тот же обряд в окружении женщин ее семьи.

«О, да будет так!» — молча взмолилась она.

— Ой, это уж чересчур серьезно! — заметила Анна. — Ты забываешь, что от свадебных украшений до детской колыбельки очень далеко, а уж до того времени, когда она будет наряжать свою дочь к свадьбе… Сейчас мы должны постараться подготовить Марию к тому, что она должна сделать, чтобы стать настоящей женщиной!

Глаза тети блестели, как будто она вспоминала запретные вещи, на которые с удовольствием и намекала.

— Я все знаю, — уверенно заявила Мария.

И в самом деле, кто об этом не знает? Замужние женщины перешептывались об этом, незамужние девушки размышляли об этом, а на близлежащих полях всегда паслись стада крупного рогатого скота и овец, которые без стеснения среди бела дня демонстрировали, как появляются на свет ягнята и телята. Что касается ночных радостей, доступных для мужчин и женщин, то их весьма вдохновенно воспевала Песнь песней.

— Наша обязанность — посвятить тебя в некоторые тонкости, — сказала Анна, которой громко поддакнула другая тетушка Марии, Ева.

Смущенно улыбаясь, Ева достала из рукава крохотную склянку и дразняще повела ею из стороны в сторону.

— Для твоей брачной ночи, — объявила она и вручила склянку Марии.

Марии пришлось протянуть руку и взять флакончик. Непрозрачная глина не выдавала того, что находилось внутри.

— Капни две капельки в свое вино в брачную ночь, и ты понесешь с первого же раза! — заверила Ева.

— Позор на твою голову, неужели у тебя нет ничего для мужа? — весело спросила Анна. — По-моему, ты проигнорировала его. Вот! — Она помахала другим флаконом. — Успех обеспечен! Проверено на себе!

Она сунула свое снадобье Марии. И это сестра ее отца, которая всегда казалась подраставшей девушке такой строгой и правильной.

— Одна капелька — вот и все, что требуется! Он будет как верблюд!

— Анна! — воскликнула мать Иоиля.