— Одна капелька — вот и все, что требуется! Он будет как верблюд!

— Анна! — воскликнула мать Иоиля.

— А разве пророк Иеремия не говорил о том, как верблюд преследует дикую верблюдицу? — возразила тетушка, — И не где-то а в Священном Писании.

Мария старалась вообще не воображать себе брачную ночь, зная, что действительность обычно совсем не такова, какой ее представляешь. Но, в конце концов, через это прошли все женщины, от праматери Евы до ее собственной матери. Она черпала утешение в этом, порой мысленно добавляя: «Только бы не разочаровать мужа».

— Спасибо, — слабым голосом отозвалась Мария, принимая у Анны флакон.

— А где брачный плат? — требовательно спросила старая Эсфирь.

— Вот!

Зебида помахала большим белым квадратом материи, сотканной из тонкой пряжи. Его полагалось подложить под невесту в брачную ночь и предъявить после как доказательство ее девственности, в случае если возникнут сомнения.

— Неужели вы до сих пор придерживаетесь такого обычая? — спросила одна из юных двоюродных сестер Марии, — Это же старомодно. В наше время никто уже…

— Так сказано в Законе Моисея, — отрезала Зебида. — Не о плате, конечно, но о важности девственности.

— А что, если невеста окажется не девственницей? — нерешительно спросила девочка.

— Закон гласит, что ее должно побить камнями, — ответила Зебида, и Эсфирь кивнула.

— Но когда это было? — пожала плечами Ноема, жена Сильвана. До сих пор она молчала, что было на нее не похоже, — Нынче этого никто не делает.

— Все зависит от того, насколько ты привержена Закону, — строго указала Зебида. — Для некоторых из нас это важно до сих пор.

Марии этот разговор был неприятен. Она снова почувствовала себя овцой, выставленной на продажу. Может, ей встать на табурет и объявить: «Я девственница!» Почему она должна что-то доказывать этим женщинам? А если предположить, что она не девственница, страшно подумать, чем бы это обернулось. Все эти любящие родственницы, толпящиеся сейчас вокруг с подарками и поздравлениями, отвернулись бы от нее как от прокаженной.

— Держи! — Мать буквально всунула плат ей в руки. — Храни до той ночи!

— Вы уже выбрали день? — спросила Эсфирь. — Нет, конечно, пока нельзя, нужно знать, когда минует нечистое время. Нужно подождать.

— Еще несколько недель, — пояснила Зебида. — Тогда станет ясно. Ровно через две недели после нечистого времени можно назначать церемонию.

Нечистое время — какое все-таки гадкое выражение. Слышать противно. Но Марии с детства внушали, что месячные делают женщину нечистой и поэтому на нее налагается множество запретов. Ей нельзя касаться некоторых вещей, нельзя лежать на кровати и, конечно, нельзя выходить к своему мужу, дабы не осквернить его.

— Давайте подумаем об угощении, — предложила Зебида, — Праздник должен быть великолепным.

Было решено подать на стол жареную козлятину и самую крупную рыбу, какая только водится в озере, сдобрить еду пряными травами и украсить стол венками и цветами. Из фруктов, поскольку сейчас середина лета, будут только смоквы, виноград и дыни.

— А будут флейты, барабаны и певцы? — спросила Девора.

— Ну конечно, самые лучшие в городе, — заверила ее Зебида.

— Но есть один старинный танец, в котором участвуют только женщины, и мы должны исполнить его здесь и сейчас, — торжественно произнесла Эсфирь, подойдя к Марии.