— Это ненадолго, — отозвался еще один. — Они появляются, как цветы в пустыне после зимних дождей. Все обещают нам новый мир, если мы раскаемся.

— И избавимся от римлян! — выпалил кто-то из молодежи. — Правда, для такого дела пророка с безумными глазами и кучкой оборванных сподвижников маловато.

— Пожалуй, пришло время для очередного Мессии, — сказал развалившийся на кушетке толстяк, такой тяжеленный, что он едва не тонул в подушках, — Или все-таки об этом следует забыть? Просто ребячество, не так ли? Какой-то спаситель или как там его, который обнажит меч и покажет римлянам, что почем.

Он рыгнул, прикрыв рот рукой, и улыбнулся, как бы подчеркивая, насколько это смехотворно.

— Довольно, друзья, — вмешался Иоиль, опасаясь, как бы гости не завели спор о спасителе и восстании истинно верующих против Рима. — Хватит нам и загадки о пророках, самим им на свадебном пиру не место, так что и толковать о них нечего.

К облегчению Марии, гости легко оставили эту щекотливую тему и, судя по всему, снова охотно вернулись к шуткам, пению и выпивке. Кому охота омрачать праздник спорами?

Ее мать подошла к ней, обняла и шепнула:

— Дай нам знать, когда ты будешь готова.

Готова! Готова для добрых пожеланий, для танцев, готова к тому, чтобы гости отнесли ее на своих плечах в брачную спальню, где над ложем установлен балдахин.

— Я думаю, скоро, — ответила Мария.

Да, сколько ни тяни, а от этого никуда не денешься. Люди еще раз от души пожелают молодым счастья, а потом, согласно освященной временем традиции, крепкие юноши под развеселое пение подхватят на плечи ее и Иоиля и отнесут в супружескую спальню. Чему быть, того не миновать.

Наконец они с Иоилем оказались перед кроватью с балдахином, а все гости глазели на них из соседней комнаты.

— Теперь я заявляю о праве на свою невесту, — молвил Иоиль, посмотрев сначала на нее, а потом на всю компанию.

Потом он подошел и закрыл разделявшую помещения дверь. Скрип петель возвестил Марии о конце ее прежней жизни так же отчетливо, как хлопок в ладоши.

Дверь затворилась. Теперь они остались одни, точнее сказать, вне видимости для остальных.

Иоиль протянул руку и коснулся ее волос, убранных назад, но все еще длинных, частично распущенных, как носят девушки.

— Я буду почитать тебя всю жизнь, — промолвил он.

Мария закрыла глаза, не зная, что сказать или сделать. Самым естественным казалось просто ответить: «И я тебя тоже».

Поскольку она ему доверяла, забраться под балдахин и стать его женой оказалось не так уж трудно. Использовать полученные от женщин снадобья Мария не решилась, а когда извлекла плат чтобы расстелить его на постели, Иоиль отбросил его.

— В этом нет никакой нужды, — сказал молодой муж, — Ты моя, а я твой, и нет никого другого. И мы никому не должны ничего доказывать.

Он заключил Марию в объятия и поцеловал так крепко, что даже строки из Песни песней вылетели у нее из головы.

— Ты так прекрасна, — прошептал Иоиль.

Глава 9

Осенний свет озарил кухню теплым мерцанием. День клонился к вечеру, и Мария выставляла кастрюли и тарелки для вечерней трапезы. На душе у нее царили тишина и спокойствие, золотистое тепло заката благословляло ее дом.

Прошло два года с тех пор, как она оставила семью родителей и обустроила жилище для себя и Иоиля. Время пролетело быстро, и теперь Мария была хозяйкой дома, которым могла гордиться, и вела образ жизни, подходивший обоим супругам, как пошитый на заказ наряд.

Мария выглянула в окно, хотя Иоилю еще рановато возвращаться с работы.