— Похоже, всё еще воюют, — сказала я, прислушавшись.

Издалека доносился какой-то рёв и грохот, и вопли. В выбитое окно видны были вспышки вдалеке, у замка… а потом вдруг всё смолкло.

Уже светало, и воцарившаяся тишина сделала рассвет поистине идиллическим. Если б еще не потеки засохшей крови на полу…

— Санни, я сам не встану, — виновато сказал мне муж, и я подставила ему плечо, проворчав:

— А туда же, сражаться собрался!

— Ой! — Лин хлопнула себя по лбу и полезла по карманам. — Держи! Я всю нашу аптечку выгребла…

Что в аптечке у нас не только аспирин и пластырь, думаю, и говорить не нужно. Я, правда, опасалась трогать флакончики с разноцветными зельями, но Лин уверенно в них ориентировалась.

— Сознавайся, — сказал муж, глотнув одного и другого, и явно придя в себя, — ты и в моих вещах шарила?

— Ага, — без тени раскаяния ответила Лин.

— И добралась до…

— Ага. Там было-то две капли.

— Вы о чем вообще? — не поняла я.

— О зелье удачи, — пояснила Лин. — Там оставалось чуть-чуть. Почему ты сам его не выпил, пап?

— Я не знал, когда именно потребуется везение, а постоянно его пить нельзя. Да и не было у меня столько.

— Так хоть с собой бы взял! — Лин схватилась за голову.

— А я будто не взял, — он сунул руку в карман и показал пустой пузырек. — И даже глотнуть успел. Но как-то не подействовало… Наверно, потому, что большую часть я Малфоям отдал.

— Неправда, всё сошлось одно к одному! — подпрыгнула она. — Нас с мамой никто не заметил, когда мы сюда пробирались, а этот урод ушел до того, как ты совсем окочурился!

— Лин!

— Мам, ладно тебе, это я от нервов, — хихикнула она в самом деле нервно.

— Да я не к тому! Ты что, и мне этой отравы подлила?

— Ну да, а что? И это не отрава, если пользоваться с умом, — серьезно сказала Лин, явно копируя манеру отца. — Ну мы пойдем уже, нет?

— Конечно, — кивнул он. — Вам так уж точно нужно убраться отсюда поскорее. Неизвестно, кто тут может бегать…

— Не отдам, — твердо сказала Лин, перехватив его взгляд. — А то ты нам память сотрешь, отправишь домой, а сам вернешься воевать. Я тебя не знаю, что ли? А врезать кому-нибудь и я могу, ты же меня учил!

— Я и без палочки на это способен, ты знаешь. Только сил больше уйдет, а их уже совсем… Слушайте, — перебил он сам себя, — мне кажется, или там крики ликования?

— Не кажется, — ответила я, прислушавшись. — И, судя по фейерверку… Победа? Только чья?

— Лин, отдай палочку, — серьезно попросил муж. — Я только патронуса пошлю, обещаю. Я должен узнать, что…

— Из дома пошлешь, — отрезала я. — Идем. Лин, смотри по сторонам.

— А это у тебя откуда? — потрясенно спросил он, когда я вытащила из сумки пистолет.

— Места надо знать. Правда, я не уверена, что сумею в кого-то попасть, но напугаю точно, он громко бахает.

В этом я убедилась у нас на задворках — Лин могла сделать так, чтобы соседи ничего не услышали. Ну… в стену с нарисованной мелом мишенью я попадала, да. С разбросом в пару-тройку футов. И не уверена, что волшебника можно напугать пистолетом, потому что он, вполне вероятно, и не знает, что это за штуковина! Но вот какую-нибудь тварь можно и напугать грохотом: я специально выпросила у знакомого дяди Пита штуковину побольше и погромче… В крайнем случае, этим пистолетом можно и по голове огреть, он тяжелый.