— Или они отследили нас по сигналу твоего долбаного телефона, который ты не выключила, хотя я вежливо тебя попросил.

— Тоже возможно.

— Сколько раз она звонила?

— Три за последнюю неделю, не считая тех десяти, когда я не брала трубку. — В моем исполнении звучало вполне логично, что убийца из Техаса и легенда преступного мира Чикаго вдруг дружно сосредоточились на мне как на центральном магните. — Чарла говорит, что Марчетти хочет меня увидеть, завтра, в часы посещений.

Я заметила выражение его лица. И оно покраснело. На пятерку по шкале извержения вулканов.

— Я пойду, — напряженно ответил он. — Ты нет.

— Мне кажется, ей нужна защита. — Я не стала напоминать Хадсону, что вчера ночью он обещал порвать со мной. — Возможно, ее стоит перевести в другую тюрьму. И еще…

— У меня просто нет слов, чтобы объяснить, насколько я на тебя злюсь.

— Она предупредила меня никому не доверять.

— Черт, да для этого и ее не нужно. Ты уже много лет никому вокруг не доверяешь.

— Хадсон…

— Просто заткнись и выключи телефон, — сказал он, следя за пикапом, который плелся за нами. — Мне нужно подумать.

* * *

Когда я была маленькой, я представляла, как Бог просовывает палец между облаками и рисует в пыли на земле дороги, проводит линии и петли, круги и зигзаги, чтобы мы могли поехать куда угодно, а потом обязательно вернуться обратно домой.

Чего я не могла представить, так это ужасной гибели Така на одной из этих дорог, в то время, как я спокойно спала на любимых простынях с пони. Такер уехал, а я даже не попрощалась, и маленькая девочка в моей душе до сих пор не простила Бога за то, что не вернул Така домой.

Я никогда не знала Рокси Мартин при жизни, но после аварии в безлунную ночь в Вайоминге, через двадцать два года после смерти Така, она стала причиной моих панических атак, которые засели где-то глубоко внутри.

Я была всего в сотне ярдов от Рокси, когда ее душа покинула тело на дне обрыва. Я ощутила связь с ней, словно ее душа попыталась меня утешить, прежде чем отлетела. Иногда мне казалось, что она до сих пор посещает меня, прозрачная, как воздушное платье, в котором она была. Такер тоже приходил, но его энергия была густой и мощной, как воздух перед грозой.

Через неделю после смерти Рокси я стала тщательно изучать ее жизнь. Я будто во сне дрейфовала по Хэло, хваталась за каждую статью о расследовании и аварии, буквально заучивала некрологи. Она была лучшим связующим игроком школьной волейбольной команды; подрабатывала в «Бургер Кинг»; ее мать, которая воспитывала девочку без отца, была ее лучшей подругой. Обычная и необычная, как большинство из нас.

Я пришла на ее похороны, несмотря на то что была ей совершенно чужой, несмотря на страх, который загораживал мне путь, надвигаясь, как страховочный поручень на американских горках.

Я, конечно же, знала, чем зацепила меня Рокси, я знала, что моя краткая одержимость растет из подавленного горя от потери брата, который погиб точно так же — подростком, в свой личный праздник.

Но моя общая фиксация на смерти была намного сложнее и многограннее. Психотерапевт в моей голове говорил: причина в том, что меня оставили одну с закрытым гробом Така. Оставили одну, и я заглянула внутрь.

Не знаю, почему я задумалась о смерти посреди техасского Нигде, когда мимо проносились золотые от жаркого солнца поля и рядом ощущалась молчаливая поддержка Хадсона.