У двери она помедлила.

— Так что ты собираешься делать?

— Поеду в банк.

Я отчаянно не хотела ехать туда одна. Не хотела открывать ящик с мамиными секретами в странном банке, когда рядом не будет никого, кто способен меня поддержать. Но еще больше мне не хотелось ждать. Или без особой необходимости втягивать во все это Сэди и Мэдди. Нужно было закончить дело быстро и безболезненно, насколько это возможно.

— Томми, ты уверена? Ты выглядишь… не совсем здоровой.

Я знала, что она думает о лаванде. И боится, что ее старшая не-боящаяся-быков сестра вдруг решила пойти по пути своих пациентов.

— Все в порядке, — соврала я. — Заберу вещи, суну в пакет, привезу сюда. И вечером мы все вместе его откроем.

Сорок пять минут спустя помощник банковского менеджера мгновенно уничтожила этот простой план. Мисс Сью Биллингтон, стоило мне переступить порог банка, вышла мне навстречу с такой улыбкой, словно собиралась продать мне последнюю модель «бьюика». На ней была униформа от Джей Си Пенни: темно-синий костюм-двойка, белая рубашка, темно-бежевые чулки и черные туфли «Изи Спирит» на шпильках. С левой стороны жакет на талии слегка топорщился. Она была полностью упакована. А также имела с собой невидимую красную ленту, которую наматывала мне на голову последние семь минут. Мы глазели друг на друга поверх сияющей стеклянной столешницы, совершенно пустой, если не считать компьютера, телефона, ручки и новенького нетронутого блокнота с логотипом банка.

Голос у нее был мягким, высокомерным, и говорила она с придыханием. Я смотрела на ее губы, сжатые в розовую от помады куриную гузку, на морщинки у губ, щедро подчеркнутые излишками тонального крема под пятнами более темной пудры — подобранной, по всей видимости, в тон чулкам.

Крошечный ротик без устали повторял:

— Никоим образом.

— Я ее дочь, — попыталась я снова. И подтолкнула к ней мои водительские права, оставив на стекле жирную полосу. — И ее опекун. Нам с сестрой переданы права распоряжаться всеми ее законными средствами. И я держу в руке ключ от ее депозитной ячейки.

— Пожалуйста, снизьте тон, мадам. Я слышала вас и в первый, и во второй раз. — Она говорила медленно, напомнив мне учительницу из воскресной школы, которая когда-то припечатала меня ярлыком «грешница» после того, как я подняла руку и предположила, что ада может и не быть. Кажется, зря я тогда выдала слово «концептуально». Бабушка рано взялась за пополнение нашего с Сэди словарного запаса.

— Мисс МакКлауд, ваша мать не вела с нашим банком никаких дел, помимо аренды ячейки. Согласно данным в компьютере, — она сделала паузу и трижды щелкнула по клавише пробела, — ячейку не открывали уже несколько лет. Мы не ознакомлены с законными основаниями, согласно которым вы представляете интересы миссис МакКлауд. Вы не принесли с собой никаких документов. И не вы указаны тем единственным человеком, который имеет разрешение на доступ к депозиту.

— А кто? — нетерпеливо спросила я.

— Мисс МакКлауд, вы должны знать, что я не имею права разглашать эту информацию. Я знаю лишь то, что в ваших водительских правах проставлена та же фамилия. Довольно распространенная, смею заметить. Мы живем в эпоху поддельных удостоверений, и вам стоило бы благодарить нас за подобные меры предосторожности.

Откровенно говоря, она была права. Я это знала. И пнула себя за то, что не поговорила перед поездкой с маминым адвокатом.

— Мы только что похоронили отца, — тем не менее настаивала я.

— Я искренне соболезную, — сухо ответила мне Сью Биллингтон.