Вскоре стало очевидно: Марс благосклонен к «Мужественным всадникам». Вся трава по обе стороны земляных заграждений была усеяна трупами и телами раненых, главным образом испанцев. Наконец ряды оборонявшихся дрогнули, и они, побросав оружие, обратились в беспорядочное бегство.

– Вперед! – закричал Рузвельт. – Не давайте им опомниться!

Лейтенант Роджерс бросился в погоню, но внезапно был сбит с ног ударом здоровенного кулака. Удар пришелся в грудь, и Сэм, лежа на спине, тщетно пытался набрать в легкие воздуха. Он еще успел разглядеть озабоченные лица товарищей, затем все погрузилось во тьму.

А через какое-то время он услышал голоса – сначала тихие, едва доносившиеся до него, звучавшие где-то во мраке ночи. Потом голоса стали приближаться, а тьма уже не казалась такой густой и непроглядной – теперь она окрашивалась бледно-розовым сиянием рассвета.

– Лейтенант, вы меня слышите? – раздался над ним зычный мужской голос.

– Мне кажется, он приходит в сознание, доктор, – услышал он сладостный и нежный женский голосок, как ему показалось, смутно знакомый.

– Все в порядке, сестра. Больше я ничего не могу для него сделать, но уверен: он справится. Будьте к нему внимательны в течение следующего часа и не отходите от него ни на шаг. Если заметите ухудшение в его состоянии, тотчас же дайте мне знать.

– Да, сэр.

Роджерс почувствовал, как к нему прикасается нежная теплая женская рука.

– Сэм, вы слышите меня?

Он изумился – откуда ей известно его имя? А, конечно же, из его солдатского жетона. Но почему Сэм, а не лейтенант? Довольно необычная фамильярность…

– Сэм, поговорите со мной.

Она сжимала его руку с отчаянной требовательностью и вместе с тем как-то очень интимно. Она гладила его лоб. И – невероятно – она целовала его руку!

Сэм медленно открыл глаза и увидел прямо перед собой таинственную незнакомку. Сначала он не мог как следует рассмотреть ее лицо, казалось, оно скрывалось в дымке, а вокруг ее головы, точно нимб над святой, распространялось сияние. Впрочем, возможно, у него еще просто не восстановилось зрение. Он поморгал, и в глазах прояснилось. Теперь он понял, что лежит в полевом госпитале на солдатской койке и эта женщина – сестра милосердия. Ее униформа и шапочка были помяты и запачканы кровью и грязью, но лицо казалось самым восхитительным видением, какое только представало перед его глазами. Должно быть, воображение сыграло с ним очередную шутку, потому что эта женщина поразительно походила на его любимую, на Мару.

– Сэм, дорогой!

Она улыбалась. Слезы текли по ее щекам и падали на его обнаженную руку.

– Вы живы и поправитесь!

Он смотрел на нее в изумлении.

– Нет, этого не может быть… – Голос его был еще очень слабым.

– Но это правда. Я – Мара.

– Или я уже умер – или вы мой ангел-хранитель.

Она тихонько рассмеялась:

– Я буду вашим ангелом, если вы настаиваете, но я ангел из плоти и крови. Можете проверить.

Она взяла его руку и поднесла к губам.

– Я люблю вас, Мара.

– Я люблю вас, Сэм.

– Вы выйдете за меня замуж?

– Вы не думаете, что я слишком молода для брака?

– А это так?

– Вам судить.