– Да.

– Давайте начнем. Сто… девяносто девять… Вы больше не Мара Роджерс Тэйт. Когда досчитаете до пятидесяти, станете Марой Юинг Тэйт. Понятно? Хорошо. Итак, начнем: девяносто восемь… девяносто семь…

– Мара Роджерс Тэйт! Право же, это унизительно, – ворчал Сэм, разглядывая подпись жены на контракте, заключенном компанией.

Как раз перед тем как они покинули Аризону, чтобы совершить долгую поездку по Европе, Гордон Юинг и его жена Мара, наследница империи Тэйтов, передали право распоряжаться своим имуществом поверенному дочери.

– Хватит демонстрировать свои шовинистические наклонности, Сэм, – попеняла она ему. – Без фамилии Тэйт я потеряла бы влияние на своих партнеров и коллег в мире бизнеса. Я понимаю, что ты предпочитаешь думать обо мне как о миссис Сэмюэл Роджерс-младшей. Ну и правильно. На этот счет у меня нет возражений. В своей личной жизни я полностью согласна быть твоей рабыней, – игриво, но вместе с тем и язвительно закончила она.

– Черт возьми, Мара! Я вовсе не хочу быть предметом твоих острот.

Она подошла и обвила его шею руками, плотно прижавшись к нему всем телом.

– А ты знаешь, как тебе идет, когда ты дуешься, Сэм? Ты просто душка!

– Ты снова за свое! – вскричал он в негодовании. – Мне следовало бы перекинуть тебя через колено и как следует отшлепать.

Она встала на цыпочки и крепко поцеловала его в остро выступающую скулу под ухом, потом кончиком языка провела по всей щеке до самой ямочки на подбородке.

– Я не имею ничего против такой игры. А почему бы нам не прикрыть дверь спальни и не обсудить это поподробнее? Кстати, к вопросу о подробностях…

Она чуть отстранилась, так, что между ними образовалось пространство, и принялась ласкать его.

– Да, теперь у меня есть полная уверенность, что ты не прочь присоединиться ко мне в мою дневную сиесту.

Сэм тихонько рассмеялся и обхватил обеими руками ее ягодицы.

– Особенно отдыхать тебе не придется, в этом я готов поклясться. Дай только положить этот контракт в сейф.

Он подошел к ее письменному столу и взял подписанную ею бумагу.

– Я сейчас вернусь. Можешь начинать без меня.

Ее смех следовал за ним, пока он шел по коридору в библиотеку.

Когда он вернулся, она лежала, растянувшись на стеганом атласном покрывале, приняв соблазнительную позу и совершенно обнаженная. Он остановился рядом с постелью, глядя на нее, томную, волнующую, и желание его росло. Тринадцать лет брака не притупили его страсти. Жена была и осталась единственной женщиной в его жизни. С годами она становилась все более желанной и прекрасной, как роскошный экзотический сад. Ее груди, похожие на крепкие свежие плоды, какими он их запомнил в тот первый раз, когда ласкал, все еще оставались крепкими и упругими, но стали чуть полнее. В шестнадцать лет у Мары был плоский живот и стройные бедра. Фигура уже тогда у нее была женственной, но в ней оставалось и что-то мальчишеское. В двадцать девять ее очарование стало чувственным и непреодолимым.

– Ты напоминаешь мне обнаженную с картины Рубенса, – сказал он ей, раздеваясь.

– Я не похожа на рубенсовскую женщину. Они все толстые и перезрелые.

Эта тема вызвала в ней неприятные, даже болезненные воспоминания, и это отразилось на выражении ее лица.

– В чем дело, любовь моя? – спросил он, ложась рядом с ней.

– Я вспомнила, что мне сказал доктор Фосет в тот последний раз, когда я проходила у него обследование. «Миссис Роджерс, с такой великолепной фигурой вам следовало бы иметь десяток детей».

– Неужели он так и сказал? – спросил Сэм очень тихо, чувствуя, что желание покидает его.