Когда почтовый дилижанс «Конкорд Сароубрейс» с грохотом покатил по пыльной Аллен-стрит, Мара почувствовала, что пульс ее участился. Казалось, возбуждение наполняет атмосферу, как статическое электричество. Тумстон действительно был совершенно особенным городом. В разгар дня на улицах было полно народа: седеющие рудокопы в заляпанных глиной сапогах, в грязных рубашках и штанах двигались вдоль стен домов плечом к плечу с ковбоями – те были в шляпах, столь больших, что в них могло поместиться не менее десяти галлонов живительной влаги. Проходили по улицам и франты в вечерних костюмах, направлявшиеся домой после ночи, проведенной за игорным столом. А разного рода дельцы, одетые во все черное, походили на приспешников дьявола. Фланировали здесь и дамы всех возрастов в нарядах на любой вкус. Проходили и пьяные мужчины в лохмотьях, похожие на бродяг; они пошатываясь брели к ночлежкам, нисколько не смущаясь тем обстоятельством, что карманы их прямо-таки лопались от пачек денег.

Посередине главной улицы красовалась огромная яма диаметром не менее пятидесяти футов, обнесенная изгородью, словно неоконченный монумент. Мара обратилась к сидевшему рядом с ней пассажиру, высокому худощавому мужчине с красивыми, но слишком уж резкими чертами лица и синими пронзительными глазами. Незнакомец был в полосатых брюках, в черном плаще и начищенных до блеска сапогах. Его белую шелковую рубашку украшал узкий черный галстук.

– Что это за яма? Зачем она здесь?

Под ухоженными усами незнакомца сверкнули в улыбке белые зубы.

– Видите ли, мэм, – лениво процедил он, – не так давно из этой ямы извлекли металла на добрый миллион долларов. Это своего рода святилище. Потому что золото и серебро – Господь Бог в нашем Тумстоне. А на каждого человека, являющегося сюда искать счастья и денег честным путем, приходится множество таких, кто считает делом чести любым способом отобрать у счастливца его состояние.

Дилижанс миновал несколько «дворцов отдохновения и веселья», как их именовали жители Тумстона. У каждого заведения было свое название: «Восточный», «Хрустальный дворец», «Альгамбра» и «Тадж-Махал».

– Этот дом принадлежит моей подруге, – со смехом сказала Мара. – Не могу поверить, что существуют столь роскошные дома веселья в таком захолустном провинциальном городишке.

– «Тадж-Махал»?

Мужчина бросил на Мару непроницаемый взгляд.

– Вы хотите сказать, что приехали в Тумстон повидать Мэрион Мерфи?

– Да, мы с ней старые друзья еще с тех времен, когда она жила в Бисби. Вы ее знаете?

Спутник Мары смахнул пыль со своих брюк стетсоновской шляпой с широкими полями; он старался не встречаться с собеседницей взглядом.

– Разумеется, знаю. У Мэрион Мерфи много друзей. – Казалось, он испытывал неловкость. – Вы собираетесь работать у нее?

Сообразив, что именно смутило собеседника, Мара рассмеялась:

– Вы хотите спросить, не собираюсь ли я работать в одном из ее заведений? Нет, это просто дружеский визит. Я миссис Мара Юинг Тэйт.

Мара протянула спутнику руку, и тот пожал ее.

– Приятно познакомиться, миссис Тэйт. Меня зовут Уайт Эрп.

– Мне ваше имя кажется знакомым. Вы живете в Тумстоне, мистер Эрп?

– Какое-то время я жил здесь, а сейчас еду повидать друзей. Старых друзей, – добавил он с улыбкой. – Включая и Мэрион. А где вы остановитесь, мадам?

– Мэрион сняла для меня апартаменты в Расс-Хаусе.

Эрп выглянул из окна дилижанса, замедлившего движение перед остановкой.

– Вот мы и приехали.

Он открыл дверцу и вылез.