Созидатель тоже часто понимал это. Сквозь услужливую улыбку, граничущую с насмешкой, в тоне благочестивых и льстивых комплиментов он ощущал истинную природу моей матери.

— Так гори ты в божественном ледяном огне Внутреннего мира вместе со своими уродливыми тварями! — оскорблений показалось мало, потому мать плюнула на землю. — Ты, гнусное подобие бога. Я видела твои мысли. Ты самое жалкое…

Она не успела договорить. Созидатель схватил мать за горло и резко поднял перед собой. Я услышала лишь глухой хруст, после чего бог откинул Ведару прочь, словно заплечный мешок.

На мгновение мы встретились с ней взглядами и на глазах против воли выступили слезы. Я понимала, что теперь часы матери сочтены. Но боялась даже не этого. Все мы в руках бога являлись игрушками. Мне было больно осознавать, как станет мучиться мать. И бог это заметил.

— Юния, меньше всего я хотел бы, чтобы ты плакала, — сказал он, подходя и трогая мое лицо своими огромными пальцами. — Подумай сама, из-за чего я терпел эту несчастную гордячку с тупоголовой старшей дочерью? Только ради тебя.

Он приблизился так сильно, что его горячее дыхание обжигало меня. А еще я чувствовала, как притихла сестра. Ей не повезло в жизни. Несмотря на внешнюю красоту, она не в полной мере унаследовала нашу силу. Не умела быть привлекательной или отталкивающей, когда этого хотела. Все то, что у меня получалось буквально по щелчку пальцев.

— Я долго ждал, пока ты расцветешь, подрастешь. Думал, ты станешь истинной невестой бога, несмотря на происхождение. Но раз уж Ведара выкинула такую глупость, придется все ускорить.

Мать хрипела, держась за сломанную гортань, но ничего не могла сделать. Она была сильной, многократно сильнее любого смертного. Однако сейчас бог подавлял ее. К тому же, нарушенный зарок не позволял ей черпать энергию из источника. Потому мать можно было сравнить с обычной женщиной.

— И она увидит все, — ласково улыбался Созидатель, тогда как я была готова рухнуть в обморок. — Как одна ее дочь умирает, а вторая становится моей слугой.

Я не успела понять, что произошло. Просто бог мгновенно вытянул руку и череп сестры хрустнул в его пальцах, обрызгивая меня кровью и содержимым головы. Мать, которая не могла кричать, лишь судорожно мычала, вытянув руку вперед. По щекам ее текли слезы.

— А теперь самое главное. Ты дашь мне зарок. Пообещаешь служить верой и правдой, исполнять любую прихоть. И если вдруг надумаешь сбежать…

Он замолчал, посмотрев на мою мать. Будто ему доставляло истинное удовольствие мучить ее, причинять ей такую боль, которую не могли бы вызвать его ужасные создания.

— Смотри, Ведара, как твоя дочь будет приносить мне клятву, — сказал он.

Бог перевел на меня свой жесткий и властный взгляд, а после рявкнул так, что кровь застыла в жилах:

— Говори!

— Я, Юния, дочь Ведары, из древнего рода Лиходаров, ведающая запретной силой облегчения мучения и наведения страданий, обязуюсь служить верой и правдой богу, стоящему передо мной. Пока смерть одного из нас не снимет клятву. Если нарушу я свое слово, то пусть сила, текущая в жилах, накажет меня.

И все же Созидатель недовольно морщился. Он смотрел на меня, жадно кусая губы. Жалел, что я не выросла, еще не созрела. Вместо смелого и мясистого плода, растущего в Садах Равноденствия, он вытащил твердый и кислый фрукт. Ибо я была слишком слаба для полноценной слуги. Еще несколько лет и я смогла бы заменить Ведару. Мать сама частенько говорила мне об этом.

Когда я замолчала, он повернулся к той, что дала мне жизнь и научила всему, что умела сама. Бог медленно подошел к ней, рассматривая могущественную Ведару, ту, которая в короткие периоды прозрения видела будущее.

— Надеюсь, ты сполна насладилась своей глупостью, — сказал бог, приподняв голову изможденной женщины.