Я же напряженно сидел, на автомате пролистывая прихваченную брошюру в попытках структурировать мысли. И изредка поглядывал на Лео, словно сегодня увидел его впервые.

В последнее время моя жизнь напоминала известную басню Крылова. Как бы ты не тянул невидимую телегу, она не ехала. Потому что с двух противоположных сторон расположились умельцы, которые занимались тем же самым.

Оставалось только понять, это именно мои действия провоцируют подобные движения? Или просто судьба у меня такая, поломанная? Как бы не говорили про «ты сам кузнец своего счастья», но я знал слишком много примеров обратного. Впрочем, везение тоже никто не отменял, как и невезение.

Возле подъезда нас уже поджидали двое ведунов. Причем, судя по всему, серьезных боевиков. У одного красовался короткий шрам у левого глаза, у второго оказались сломаны уши. Борец, что ли? Оба коренастые, крепко сбитые, словно братья. Только один черный, как сволочь, а другой рыжий. Тоже как сволочь, но уже с британских островов.

— Так, что там? — спросил Лео.

— Одна печать слетела, — ответил Шрам, пригладив короткий ежик темных волос. — А остальные не сработали.

— Как не сработали? — нахмурился Лео. — А вы что?

— Согласно установкам отзвонились и ждем указаний.

До меня только теперь окончательно дошло: кто-то проник в мою квартиру, на которой висели печати. Попросту говоря, совершил немыслимое! Меня даже холодом обдало.

— Вы слышали что-нибудь?

«Братья», эти коренастые крепыши, которым было хорошо за сорок (а, может, и больше) смутились как мальчишки. Борец почесал затылок и нехотя признался:

— Крик был. Молодой, испуганный. Но не человеческий.

В следующее мгновение я уже летел по лестнице наверх, а вслед несся возмущенный крик Лео. Судя по топоту, все ведуны бросились за мной. Думаю, Алена тоже. Вот что-что, а такую движуху она точно не пропустит.

Дверь оказалась приоткрыта. Наверное, будь у меня не отбит напрочь инстинкт самосохранения, я бы остановился, вытащил меч, подождал остальных рубежников, а потом мы все вместе стали штурмовать объект. Но во мне пульсировала лишь одна мысль: «Нечисть».

Я сам запер их в квартире, чтобы не шлялись по Петербургу в поисках приключений. Потому что искренне считал — это самое безопасное место в городе. Кто же знал, что приключения придут сюда сами.

Наверное, захоти кто-нибудь меня убить, так сейчас было бы самое удобное время для смертельного ранения. Всего-то и надо, что спрятаться за дверью.

Однако за ней никого не оказалось. Я вихрем пробежался по прихожей, заглянул на кухню и в гостиную, которая в данный момент являлась комнатой Алены, и обнаружил именно то, чего большего всего боялся.

Митя, напоминая Иоанна Грозного, сошедшего с картины Репина, прижимал к себе бесчувственного Гришу. И беззвучно плакал, роняя на беса крупные слезы.

— Отойди, — приказал я, тут же усевшись рядом.

И быстро положил ладони на грудь Гриши. «Увиденное» меня испугало. Хотя бы потому, что хиста в бесе почти не осталось. Ладно, ладно, плескалось немного на дне, но на этом все. Зато я без труда обнаружил прореху, из которой он вытекал. И это меня, как бы сказать помягче, обескуражило.

Визуально у Гриши не было никакой раны. То есть, руки-ноги целы, печенка не пробита, а вот по моему рубежному видению создавалось ощущение, что он смертельно ранен. Не знаю, как именно это описать.

Я даже нашел эту самую рану — в районе шеи. Если бы подобная была в реальности, из Гриши бы уже фонтан крови бил. Тогда что это такое?

Однако вместе с этим я решил, что есть время для умственных задачек и есть для решительных действий. Меня, конечно, интересовало, как бес дошел до жизни такой.