Потому Суккубат и осел именно здесь. В месте, которое считалось у питерской нечисти чем-то вроде Подворья 2.0. Разве что попроще и победнее.

Апрашка, он же Апраксин двор, мне был знаком мало. Нет, в бытность студентом я забредал сюда разок. Вот только оказался полностью раздавлен здешней атмосферой и старался больше на Апрашку не попадать. Наверное, сказались фантомные боли мальчика, который мерил джинсы на картонке, отделенной от прохожих куском короткой ткани.

К тому же, уже тогда на первый план стали выходить маркетплейсы, где при должном уровне терпения можно было найти одежду порой даже дешевле, чем на вещевом рынке.

Потому, когда Лео бросил авто на Инструментальной линии, и мы выбрались наружу, меня передернуло. Словно лет на пятнадцать назад вернулся. И никакой машины времени не надо. Кепки, джинсы, кроссовки, куртки, толстовки. Передние экземпляры надеты на обезглавленных манекенов, у проходов на тебя смотрят угрюмые продавцы с пластиковыми стаканчиками пакетированного чая. Все как раньше, разве что только торговцы теперь чуть загорелее.

Лео применил хист. Это я почувствовал сразу.

— Иначе спокойно не пройдем, — пояснил он.

Я его понимал. Да что там, даже Алена, которая в соревнованиях по самоуверенности могла претендовать на попадание в призеры, чувствовала себя здесь неуютно. Все время старалась держаться поближе ко мне. Зато Гриша оказался в восторге.

— Ох, хорошо! Прям как на ярмарке! А люду-то сколько! И баб! Митя, смотри!

— Много, дядя Гриша, — согласился тот. — Немудрено потеряться.

Ну да, у лесного черта были свои опасения на этот счет. Один раз он уже отбился, только тогда от родителей. И не хотел, чтобы это случилось второй раз.

Я же шел за Лео, который прокладывал путь среди толпы своей могучей фигурой и промыслом. Последний, видимо, должен был заставлять зевак отходить в сторону. Однако порой встречались и те, на кого хист срабатывал плохо. Наверное, из-за большого количества людей. В таком случае они просто натыкались на ледокол «Леопольд Великий» и изумленно потирали плечи.

Метров через тридцать стала попадаться первая нечисть: черти, огневицы, шиши, гнетки, чудь, летавцы в образе людей, даже один дивий человек встретился (красивый, зараза). Я вообще думал, что они редко выбираются из-под моста. Подворачивались и совсем неожиданные персонажи: полевик, которого в городе не могло быть по определению, скарбник, обычно ошивающийся возле клада, или витренник. Что делал последний, я даже не представлял, на него мне просто указал Лео. Но выглядела нечисть жутковато — длинные худые руки, сморщенное тело, седые волосы и огромные глаза. Повезло, что тот смотрел не на людей, а в небо, часто-часто шевеля губами. Зря стараешься, братан, в Питере ты так тучи не разгонишь.

Кто-то из нечисти, как и мы, шел по делам, другие (шиши, например) просто облюбовали один из углов и там лежали-шумели-дрались, третьи торговали.

— Матвей, мне тут не по себе, — шепнула на ухо Алена.

— Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но я с тобой совершенно согласен. Так себе место.

Потому что ладно мусор, неприятные запахи, толпы людей, но еще множество бедной, если судить по одежде, нечисти. К тому же, не самой доброй. К примеру, от летавцев или гнетов людям ничего хорошего ждать не приходится. Держу пари, что за день тут с десяток раз кому-то плохо становится.

Лео, словно подслушав наше настроение, направился к ближайшему двухэтажному зданию с фасадом, обтянутым сеткой зеленого цвета. Тот редкий случай, когда помещение, отведенное под реставрацию, внутри оказалось действительно полуразрушенным, а не маскировкой для чужан.

Что, впрочем, не мешало многочисленной нечисти здесь тусоваться: сваленные матрасы, кучи тряпья, отрезанная наполовину бочка, над которой чумазые черти жарили мясо.