Что, впрочем, не мешало многочисленной нечисти здесь тусоваться: сваленные матрасы, кучи тряпья, отрезанная наполовину бочка, над которой чумазые черти жарили мясо. Точнее, нечто, отдаленно напоминающее мясо. Видимо, о пожарной безопасности здесь не слышали.

На нас обратили внимание, хотя дел своих не бросили. А когда поняли, что рубежники пришли вообще не по их душу, опять расслабились. Интересно, если бы я был без Лео, все бы закончилось хорошо?

Мы поднялись на второй этаж и здесь картина изменилась. Во-первых, нас встретил рубежник-ивашка, который внимательно осмотрел прибывших, но вопросов никаких не задал. Во-вторых, здесь было чисто, да и в длинном коридоре, изредка разрезанным входами в комнаты, имелась мебель. Да, не самая дорогая, но вполне добротная. Потолки побелены, стены оштукатурены и покрашены. В-третьих, я почувствовал силу. Вот прям настоящую, словно недалеко находился серьезный артефакт.

— У них рубежник в охране? — удивился я.

— Так быть рубежником еще не значит, что ты автоматически получаешь все блага от жизни, — объяснил мне Лео. — Может, ему не повезло с хистом и брать новые рубцы очень сложно. Или человек сам по себе такой… не амбициозный. Суккубат точно платит ему хорошее жалование. Вот он и решил, что лучше так. Утром сюда, на работу, вечером домой. Красота.

Я удивленно посмотрел на моего телохранителя. Неужели он серьезно? Для меня подобное можно было сравнить с выигрышем лотерейного билета. Только вместо того, чтобы получить приз, ты кладешь его, как обычную бумажку, в туалет. А потом подтираешь им задницу. Рубежничество — почти как суперспособность. И вместо того, чтобы быть кем угодно, не зависеть от таких мелочей, как работа, оплата счетов и прочей рутины, ты остаешься все тем мелким клерком, что и раньше. С другой стороны, это их выбор, я не могу их за это осуждать. Хотя осуждаю.

Чем дальше мы шли по коридору, тем богаче становилась обстановка. Даже появились ковры, что с климатом Питера было такой себе идеей. Разве что сюда редко кто ходит или они на входе поставят аппарат для чистки обуви. Хотя забыл, он же уже там стоит. Рубежник называется. Не понимаю, чего я так взъелся на этого ленивого паренька? Или это у меня весь день такой нервный?

Встречать нас вышел пузатенький инкуб с мясистым подбородком и волосатыми ушами. Мне почему-то представлялось, что вся нечисть из этой братии должна была выглядеть, как с обложки журналов. Поэтому облик собеседника несколько озадачил.

Это не смогло укрыться от взгляда инкуба.

— Леопольд, невероятно рад вас видеть, — чуть поклонился он. — Кто ваши спутники?

— Матвей, рубежник из Выборга по прозвищу Бедовый и его приспешница Алена.

— Господин Мартен, — опять поклонился он, но уже мне. — Вас что-то смущает, Матвей?

Я сначала хотел было промолчать. Все-таки подуманное представлялось не очень тактичным. Но в самый последний момент стал говорить. Видимо, причиной тому оказался сегодняшний день. Нервы ни к черту. Не хотелось ничего терпеть и быть хорошим.

— Я думал, что все инкубы такие подкачанные, здоровые. Как тот, Григориан.

При упоминании о покойном инкубе в глазах собеседника мелькнула какая-то эмоция. Однако я не смог ее распознать. Нечисть тут же взяла себя в руки.

— Суккубат — очень тесное общество. Мы стараемся жить в мире со своими братьями и сестрами. Поэтому исключаем любое соперничество. У каждого инкуба своя целевая аудитория. Кто-то нацелен на молодых девушек, которые любят подкачанных и стройных. Другие интересуются зрелыми женщинами. Многие из них хотят видеть возле себя домашних и приятных мужчин. С легким животиком, иногда залысиной. Таких, безопасных, понимаете?

— Умный мужик, — шепнул из портсигара Гриша. — С таким бы поболтать, водочки выпить.

Ага, поделиться опытом по совращению милф.