Я шестым чувством понял, что сейчас будет очередная попытка членовредительства, поэтому почти прикрикнул самым строгим голосом: «Прекрати!». Сработало. Может, приковать ее цепями было не такой уж плохой идеей Вранового?

— Страшно. Очень страшно, — призналась она. — Хочется наутек пуститься и никогда больше не возвращаться. Туда даже из суккубов одна прибегала. Внутрь юркнула, но минуты не прошло — обратно выскочила. Злая, чуть не плачет. А от пещеры отойти не может.

— Суккуба? — у меня по спине побежали мурашки.

Я даже говорить стал тише, чтобы на всякий случай не спугнуть удачу. Она и так редкий гость в моем доме. Не может быть, просто не может быть!

— Ерга, моя хорошая, — вкрадчиво произнес я. — А опиши мне эту нечисть.

Сирин от похвалы покраснела. Прям как самая обычная девчонка, не привыкшая к комплиментам. Хотя чего это я, ее явно редко хвалили. Она же навязчивая, прилипчивая как банный лист.

Однако к моей огромной радости Ерга стала медленно и подробно описывать госпожу Марию. Будто по фотографии. А я сидел и не верил, что это происходит в реальности. Да, да, к рубежнику все приходит само. Но не до такой же степени! К тому же, против моего промысла существовал хист суккубы. Впрочем, все выходило именно наилучшим для меня образом. Я не просто знаю, где была Мария. Если верить словам сирин, а сомневаться в них у меня не было никакого повода, суккуба до сих пор еще там.

Наверное, в этот самый момент я почти был готов обнять Ергу. Остановил меня от такого необдуманного шага Григорий. Не знаю, давно ли он стоял в дверном проеме, но заметил я его только сейчас. Чем бес и воспользовался, решив представиться.

— Здрасьте, — плотоядно рассматривал он выдающиеся формы пернатой нечисти. — Григорий, к вашим услугам, потомственный дворянин бесовской линии семьи Ложко. Давно в городе?

Интересно, это правда его настоящая фамилия? Или из того же разряда, что и дворянское происхождение? Надо будет спросить. Впрочем, на Ергу бесовская пыль в глаза не подействовала, она лишь брезгливо поморщилась. Любой другой бы понял, к чему все идет, и отступил, чтобы сохранить честь. Однако бес любил добиваться своего.

— Пятьдесят лет не видел таких выразительных глаз. Смотрю в них, как в зеркало.

— Так, Гриша, сбегай-ка ко мне в комнату и принеси серую футболку «Puma».

— Хозяин, давай потом, — отмахнулся от меня бес, даже не повернув головы.

— Григорий!

Тот с выражением скорби всего еврейского народа в глазах шумно затопал в дальнюю комнату. Шумно — чтобы показать степень своего негодования. Глупо. Потом еще по шапке получит. Прошли те времена, когда я боялся обидеть беса.

Но это еще не все. Из спальни он принялся орать самым обиженным голосом:

— Нет тут никакой «Пумы»! Серые есть, а «Пумы» нет!

Мне казалось, я знаю, что сейчас там происходит. Григорий разбрасывает мои вещи в разные стороны. Может даже с наслаждением. Ну и ладно, ему же потом их и собирать.

Наконец бес появился, волоча за собой футболку. Выглаженную. С недавних пор нечисть навела порядок в моих вещах. Я даже могу сказать, с чьей подачи.

— Спасибо, — почти искренне поблагодарил я.

— И какая эта «Пума»? Написано же «Рита». Так на чем мы остановились?

— Гриша, а принеси еще ножницы, пожалуйста.

— Хозяин! — в какой-то момент мне показалось, что я смотрю в лицо одного из рабов, который собирался примкнуть к восстанию под предводительством Спартака.

Но Гриша не пустомеля. Стоило мне чуть придавить хистом, как бес, недовольно бурча под нос, помчался на кухню.