— Но вообще весть-то благая, — подумав, сделала неожиданный вывод Метельская. — Хозяйка их племя не жалует, а принцип «враг моего врага мой друг» работает безотказно.

— Кстати, так себе принцип. — Я засунул ершик в ствол пистолета. — Крокодил, который сожрал моего врага, вряд ли является моим другом, потому что, попади я в его пасть, то он и меня сожрет с таким же аппетитом и энтузиазмом.

— Вроде хороший ты мужик, Чарушин, но есть в тебе черта, которая меня всегда в других бесила. Тебе вечно надо в каждый чугунок плюнуть.

Она встала с табуретки и покинула кухню, я же продолжил чистить оружие, раздумывая о том, что такого я, собственно, не так сказал и куда конкретно плюнул.

Минуты через две до меня донесся грохот, такой, будто на пол упала то ли банка, то ли кастрюля, а после мат Метельской, на этот раз, похоже, безадресный. Впрочем, вскоре женщина снова вернулась в комнату, держа в руках два помповых ружья, а на плече у нее болтались два патронташа.

— Держи, — протянула она мне одно ружье. — Пистолет, конечно, штука хорошая, но в наших краях лучше иметь что-то поосновательней. Да и не постреляешь из нарезного особо в пещерах, сам же понимаешь. Наш верный друг рикошет никуда не делся, да и вообще… Попадет пуля куда не туда, и все, получим мы надгробие в виде бесформенной груды камней.

— Славная машинка. — Я цапнул ружье серебристого цвета. — Kral Arms 12×76? Стрелял из такого. Магазин семь плюс один?

— Ага. — Она сняла с плеча один из патронташей. — Держи. Стволы чистые, не переживай. Я их года три назад с одного склада подрезала при случае.

— Отстрелять бы пару патронов, — я вертел в руках нежданное-негаданное приобретение, — для приличия.

— Фишка ляжет, так пальнешь, — усмехнулась женщина, садясь напротив. — А вообще, если честно, лучше бы нам оружие вообще в ход не пускать. Кровь всегда притягивает кровь, а в лесах и на горах особенно. Ладно, давай оружие почистим да пойдем несколько часов вздремнем. Еще бы телефоны зарядить, да стремно из коробки доставать. Дед тут останется, как бы его не спалить.

И вновь Геннадий Мефодьевич безошибочно предсказал закидоны небесной канцелярии. Давешний дождь стих еще до того, как мы со Светкой отправились в кровать, утро же выдалось хоть и серо-росистое, но при этом весьма и весьма приятное. Ни марева, предсказывающего дневную духоту, ни излишней влажности — короче, самая та погода, чтобы отправиться в путь.

Не знаю уж когда, но Светлана успела собрать рюкзак, не такой пафосный и объемный, как у нас, но на глазок весьма вместительный.

— Батин, — пояснила она, закинув его в салон микроавтобуса и поймав мой вопросительный взгляд. — Он большой любитель рыбалки был, иногда на неделю-полторы уезжал.

— Ясно, — кивнул я.

— Родители умерли шесть лет назад, — сказала Метельская. — И годов-то обоим немного было, но вот, случается и так.

— Случается, — подтвердил я. — Увы.

Она потрепала меня по плечу и ушла в дом. Ну а я в этот момент понял, что она знает о судьбе моих собственных родителей. Скорее всего, с ней Ровнин этой информацией поделился. Может, в этом все дело? Может, Метельская увидела во мне родственную душу и потому взялась помогать?

К автомобилю тем временем подошла сначала мрачная Марго в своей вечной толстовке и с капюшоном, надвинутым на лицо, а после и сонный Аркаша, жующий бутерброд с колбасой, который он невесть где раздобыл. Лениво переругиваясь и беззлобно толкаясь локтями, эта парочка загрузила в микроавтобус сначала свой скарб, а после и сама туда залезла.