Геля хотела что-то возразить, но не стала этого делать, поняв, что подошедшая официантка сейчас мне куда интереснее, чем любые ее доводы.

— Макс, ну разреши мне тут остаться, — попросила она жалобно, дождавшись того момента, когда работница ресторана отойдет от столика. — Пожалуйста.

— Здесь, в Екатеринбурге? — уточнил я.

— Да, — кивнула девушка.

— Ладно, будь по-твоему, — выдержав паузу, разрешил я. — Оставайся.

— Ты серьезно? — опешила моя собеседница. — Вот так просто?

— Представь себе.

Ну а что? Ситуация-то изменилась, причем крепко. Да, Метельская заверила меня в том, что никто никаких вопросов по случившемуся мне задавать не станет, вроде как меня там, в квартире Мишани, вообще не было, но слова — это лишь слова. Ни разу не удивлюсь, если она пожалует сюда с парой крепких парней, нацепит мне на руки наручники и потащит в околоток. Выскочить я из него со временем выскочу, конечно, но в этом случае мне будет куда спокойнее, если тут, на свободе, останется человек, который станет моими руками. Аркаша на эту должность не годится, я ему никто, и он мне никто, Марго тоже, в силу ряда физиологических причин, а вот Геля — самое то. Она и адвоката найдет, и передачу организует, и позвонит кому надо.

Потому пусть остается, если хочет. В конце концов, отправить ее в Горно-Алтайск мы всегда успеем.

— Иди скажи Аркадию чтобы он билеты сдать попробовал, — велел я помощнице и налил себе еще одну стопку водки, окончательно опустошив небольшой графинчик. — Ты же знаешь, я не люблю, когда деньги понапрасну пропадают.

— Хорошо, — кивнула девушка, но из-за стола не встала, а задала вместо этого короткий вопрос: — Макс, почему?

— Хочешь голову героически сложить во цвете лет за компанию с нами — валяй. — Я потер лоб ладонью. — Я тебе не родственник, в конце концов, потому обязанность постоянно оберегать твою хрупкую жизнь от посягательств на нее не входит в список моих обязательных занятий.

— Ты о чем?

— Гель, я, по-моему, весьма ясно выразился. Заказ на этот раз мне достался веселый, непредсказуемый и небезопасный, даже на фоне наших прежних, не самых простых дел. Вот хоть бы даже Москву вспомни. Ну, то, что перед отлетом случилось. Вспомнила? И это было только начало. Мишку Воронцова помнишь?

— Конечно, — кивнула девушка. — Он ко мне клинья подбивал, когда в офис приезжал.

— Это да, это он умел, — невесело усмехнулся я. — Но больше не будет. Убили его сегодня. Зарезали. Вот, сижу поминаю.

— Ох! — приложила ладони к щекам Геля.

— Хоть «ох», хоть «ой», а Мишани больше нет. Светлая ему память. — И я опрокинул в рот водку и заел ее последним пельменем.

— Жалко как! Такой веселый был! Мед алапаевский мне привез в последний раз, все рассказывал, как он полезен и что все хвори лечит, — всхлипнула моя помощница. — Как же так?

— Хорош сопли развозить, — велел ей я. — Иди уже. Ну и подумай по дороге о том, что билеты можно и не сдавать, а использовать по прямому назначению.

— Теперь точно останусь, — сдвинула брови Геля. — Тебя одного не оставлю!

— Трогательно, но, если ты не заметила, я и так тут не один. Все, брысь отсюда! Дай спокойно посидеть и о жизни подумать.

Светлана появилась только минут через сорок, когда я наполовину приговорил второй графин водки под новую порцию пельменей. Думаю, Мишган одобрил бы такой подход к делу. Хотя непосредственно ему, конечно, надо было еще два раза по столько, чтобы ощутить себя более-менее довольным жизнью. В чем в чем, а в мастерстве выпить и закусить я ему всегда проигрывал.