Ну а то, что она ведет какую-то свою игру, как и положено сотруднику отдела, — это нормально. У них по-другому не бывает. Главное — держать нос по ветру и не пропустить тот момент, когда нам не по пути друг с другом станет.

— Ну что еще? — с печалью глянув на опустевшую тарелку и вытерев салфеткой уголки рта, осведомилась у меня Светлана. — Что тебя смущает? Из-под удара я тебя вывела, Ровнин за меня поручился. Какого еще надо?

— Думаю, с чего начать, — пояснил я, — так, чтобы картину дать максимально ясно.

— Давай я тебе помогу, а то ты, москвич хитрожопый, так и будешь не мычать, не телиться, — немного недовольно предложила Метельская, намазывая в этот момент на кусок хлеба жгучую даже на вид горчицу. — Ты частный детектив, тебя нанял какой-то богатый хрен, чтобы ты в наших горах нашел некий артефакт, связанный с культом почти забытого всеми черного бога Куль-Отыра. Причем, как видно, сильно непростой, потому что за ним охотишься не только ты, но и другие любители древностей, потому количество трупов на вашей дороге увеличивается, что ни меня, ни моих московских коллег совершенно не устраивает. Меня в особенности, поскольку вы все переместились сюда, в Екатеринбург. Там, у себя, хоть все друг друга поубивайте, а тут — не надо. У нас своих злодеев хватает, приезжие нам ни к чему. Такая вводная тебя устраивает? Если да — перехватывай инициативу.

— Да в принципе ты все уже сама рассказала, — восхитившись лаконичностью Светланы, заметил я. — Мне толком и добавить-то нечего. Ну, кроме того, пожалуй, что убийцы точно не наши, а как раз ваши, из местных. Рубль за сто, что это культисты, поклоняющиеся Куль-Отыру.

— Может, да, может, нет. — Метельская откусила хлеба с горчицей и выпучила глаза. — Уф, злая! Давай наливай уже! Мне пожар во рту надо гасить!

Мы выпили, после чего Светлана пододвинула к себе блюдо с отбивной.

— Точно ваши, — возразил ей я. — Наши давно никого охотничьими копьями не убивают, да еще с рунной вязью по древку и лезвию.

— Это все лирика. — Метельская взялась за вилку и нож. — Ты мне другое скажи — за чем таким вы все гоняетесь? Что за артефакт?

— Нет, — качнул головой я. — Не скажу.

— Что так? — глянула на меня Светлана. — Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Профессиональная этика.

— Принимается, — неожиданно легко согласилась со мной она. — Понимаю. Да мне, признаться, и все равно. Мое дело сделать так, чтобы вся эта свистопляска кончилась.

— Послезавтра меня и моих спутников в городе уже не будет, — сообщил ей я. — Крайний срок — через три дня.

— Если бы все на этом кончилось, оно бы и ничего. — Метельская начала разделывать сочный кусок свинины. — Вот только, боюсь, все не так просто. В воскрешение древнего бога я, конечно, не верю совершенно, мы же не в голливудском кино и не в рассказе Кларка Эштона Смита, верно? Но вот в то, что в его честь какие-то полудурки могут кучу народу на жертвенные камни отволочь и там их вот такими рунными ножами на лоскуты порезать — запросто. А может, уже порезали. За последние несколько лет в районе Уфалейского хребта несколько туристических групп бесследно исчезли.