Что именно там забыл мой приятель колдун, понятия не имею, но из его рассказа понял, что искомое он не получил, еле-еле ноги оттуда целым да невредимым унес и возвращаться туда не планирует.

Так вот если Дидино от Герасимовки недалеко ушло, то мне туда ехать не сильно хочется. У меня и так проблем выше крыши, не хватало только с местными колдунами еще сцепиться для полного счастья. С одним — куда ни шло, но сразу с несколькими родами, да еще и древними? Поищите дурака в другом месте.

— Часа за два доберемся, — сообщила мне Светлана, усевшись за руль потрепанного «Кашкая» и забросив в рот пару подушечек жвачки. — День будний, на дворе лето. Вот зимой — да, туда фиг проедешь. Пристегнись.

— Так это рядом, считай, — выполняя требуемое, заметил я. — Если по нашим меркам. У нас, бывает, за столько времени из одного района города в другой не дошкандыбаешь.

— Тут главное — не туда добраться, — усмехнулась Метельская. — Главное — потом обратно вернуться.

— Слушай, давай обойдемся без нагнетания атмосферы страха и многозначительных намеков, — попросил я ее. — Мне это тоже время от времени нравится делать, но сейчас такие страсти-мордасти вообще не к месту. И похмелье, и вообще… Просто объясни по-человечески, что да как в этом Дидино. Ну, что колдун проживает — это ясно. А еще какая там напасть? Старое кладбище? Топь рядом, где кикимора сбрендившая обитает? Законсервированная военная часть, в которую народ за оружием лазает, а их призрак прапорщика гоняет как сидоровых коз? Что именно?

— Вот ты душнила, конечно, москвич! — рассмеялась Светлана. — Нет чтобы подыграть, побояться, сделать даме приятное.

— Ну-ну-ну, — погрозил ей пальцем я. — Последнюю претензию из списка убирай, этот пункт уже выполнен.

— Чего? — удивилась Метельская.

— А ты ночь вспомни, — посоветовал ей я, — и что ты мне говорила. Ну как говорила? Орала. В основном, конечно, был мат, но среди него встречались слова «хорошо», «еще» и….

— Там есть тоннель, — перебила меня оперативница, а на ее щеках я, к своему великому удивлению, увидел некое подобие румянца, — очень старый и очень странный.

— Зашибись, — усмехнулся я, поняв, что разговор о минувшей ночи она продолжать не хочет. — Вот уж диво так диво. Свет, у нас в Москве таких тоннелей до фига великого, многие из них старые и все как один странные. Особенно те, что недавние, у меня возникает ощущение, что они почкованием размножаются. Метро называется.

— Ты удивишься, но у нас оно тоже есть, — как мне показалось, чуть обиделась на меня спутница. — Я о другом. Там… Да о чем с тобой вообще говорить? Все, едем молча.

Ну да, перегнул я палку, согласен. Но и она хороша. Как меня подковыривать — это можно. Как ее — ни-ни. И где справедливость?

Тем временем наш автомобиль потихоньку добрался до выезда из города, слева мелькнули здания пары автосалонов, после — громадина «Леруа Мерлен» (они, как и у нас, находились на самых окраинах), а затем мы выскочили на Ново-Московский тракт.