Джон сидел в палате, думая о Трейси. Он вспоминал те мгновения, что они провели в его машине до того момента, как позвонила Стефани. Он не понимал, почему Стефани позвонила именно Трейси, а не ему.

Попытавшись припомнить, как все начиналось, он еще больше запутался.

Стефани сама отыскала агентство в Сан-Диего, сама занималась переговорами по найму специалиста. Раньше она этого не делала. Так в их компании появилась Трейси. Трейси, которую он уже знал и к которой его непреодолимо тянуло.

Что это было за чувство? Просто желание? Или нечто большее?

Да, он стремился обладать ею. Когда он находился рядом с ней, все его инстинкты выплескивались наружу и он с трудом мог сдерживаться. Даже когда Трейси обращалась к нему по работе, ему приходилось бороться с собой, чтобы выглядеть доброжелательно-равнодушным.

Но иногда эта тактика давала сбой. Как сегодня, когда он повез ее в отель.

И все же… каким образом Трейси затесалась в их семью, приворожила Стефани?

— Почему не дома? — тихо поинтересовался хриплый голос.

Джон вздрогнул и посмотрел на нее. Лицо бледное, глаза пытливо уставились на него. Зеленые глаза… Что-то щелкнуло в его мозгу, но он не уловил промелькнувшую мысль, догадку, снова оставшись в тупике.

— Решил, что успею, — усмехнувшись, произнес он, обращаясь к Стефани, ожидавшей ответа.

Она тоже усмехнулась.

— Иди, Джон, хватит уже смотреть на меня такую…

— Ты даже сейчас выглядишь хорошо, — соврал он, не моргнув глазом.

Она не поверила его словам, но услышать их было приятно.

— Льстец, — пожурила она его. — Подожди, вот оклемаюсь, тогда и поговорим.

— Я буду этого с нетерпением ждать, — произнес Джон, поднимаясь. — А сейчас, если не возражаешь, я позову доктора Уинглоу. Ему не терпится на тебя взглянуть.

Стефани слабо улыбнулась.

— Ну да, — пробормотала она. — Давай теперь всех соберем, чтобы насладились моим жутким видом.

Джон был уже у двери, обернулся.

— Я быстро, — пообещал он…

12

Трейси сидела и не верила собственным ушам. Что отец сказал? Что Стефани ее мать?! Бред! Бред! Бред!

— Я не верю этому! — Она поднялась и отошла к окну, распахнула его, подставляя лицо прохладным порывам ветра.

— Понимаю, что тебе сложно принять это, — тихо проговорил Герберт у нее за спиной. — Вероятно, я был неправ, скрывая от тебя правду твоего рождения.

Трейси обернулась.

— Как она могла? — спросила срывающимся голосом. — Как она могла бросить меня? Почему?

Герберт понуро опустил голову. Он казнил себя. Но прошлого уже не вернуть…

— Во многом был виноват я, — угрюмо признался он.

Трейси удивленно посмотрела на него.

— Ты? — прошептала она. — И Стефани послушалась тебя?

Герберт вздохнул.

— У нее почти не было выбора, дочка, — сказал он. — Я разозлился на нее и потребовал, чтобы она не приближалась к тебе. Прости, я виноват! — Он поднял на нее глаза, в которых отражалась мольба.

Трейси не выдержала, отвела взгляд. Ей трудно было принять ситуацию. Только что мир, который она считала своим, вдруг рухнул, превратился в руины. И сложно было разглядеть среди них хоть что-то целое.

— Дочка! — Герберт поднялся и подошел к ней, осторожно обнял, прижимая к себе.