Трейси подошла к нему и обняла его.

— Ладно, пап, — произнесла она. — Прошлого уже не вернешь. А будущее… Стефани жива… Значит, мы можем хоть что-то исправить.

— Да, ты права, — согласился он, прижимая ее к себе. — Я останусь. Мне надо с ней поговорить.

— Правильно, — согласилась Трейси. — Вам уже давно пора все обсудить.

Они еще долго разговаривали, отец и дочь. И только когда робкие розоватые лучи встающего из-за горизонта солнца начали заглядывать в номер сквозь неплотно прикрытые занавески, Герберт поднялся и ушел к себе.

Трейси еще раз позвонила в клинику, убедилась, что со Стефани по-прежнему все в порядке и она отдыхает. Немного успокоившись, Трейси приняла душ и легла в кровать.

Но сон долго не шел к ней. Тысячи мыслей роились в голове, мешая заснуть. Стефани, Летиция, Герберт… все они перемешались в какой-то ужасный калейдоскоп. Наконец, измученная всем этим, она забылась тяжелым сном.

Он целовал ее, медленно и нежно, и это было прекрасно. Они лежали обнаженные на смятой постели, их тела, еще разгоряченные после продолжительного занятия любовью, вновь тянулись друг к другу.

Он провел поцелуйную дорожку по ее Шее, вниз, к груди… Она вскрикнула и выгнулась навстречу, когда почувствовала ласковое прикосновение его губ к нежному розовому соску. Жар, концентрировавшийся где-то в низу живота, вдруг взорвался огненным фейерверком, и каждое последующее его прикосновение превращалось в сладостную пытку. Словно впервые он исследовал ее тело, находя самые отдаленные и заманчивые уголки, лаская их, заставляя ее испытывать неземное блаженство.

Такого никогда с ней не было. Никогда в жизни ни один мужчина так не заботился о ее чувствах. Трейси трепетала, каждая ее клеточка реагировала на эти ласки, вибрируя, словно натянутая струна. Это было так волшебно, что казалось чем-то нереальным. И ей хотелось продолжения и полного изнеможения, которое, она это знала, последует затем. И она нетерпеливо извивалась под ним, требуя большего, давая понять, что готова… Но он словно не видел призывов ее тела, продолжая свою игру, заставляющую ее терять разум.

— Я так больше не могу, Джон! — воскликнула она. — Я хочу тебя!

Очнувшись, Трейси подскочила на кровати. Она вся дрожала. Джон! Господи, они же целовались! А он… он ее брат!

Ей стало нехорошо. Воспоминания о сновидении все еще кружились в ее голове, но уже не приносили такого наслаждения.

Ей стало мерзко… мерзко от собственных желаний. Да, она просто не знала… Но неожиданно она разозлилась на отца, на Летицию, на Стефани за то, что они загнали ее в этот тупик, из которого не было выхода.

Ее тянуло к Джону. Несмотря ни на что, она чувствовала в его присутствии необъяснимое волнение. А что теперь? Ей еще предстоит несколько дней работы. И они будут встречаться! И наверняка столкнутся у Стефани в больнице… Как себя вести? Ужас! Его тоже тянет к ней, и этот магнетизм заставляет их терять разум в самые неподходящие моменты.

Трейси была словно в тумане, когда поднялась с кровати и проследовала в ванную. Прохладный душ немного взбодрил ее и чуть прояснил ситуацию. В конце концов, ничего непоправимого не случилось. И будет лучше, если, закончив работу по договору, она сразу же уедет, оборвав все концы.

Конечно, можно было бы поддерживать дружескую связь со своим неожиданно обретенным братом. Но Трейси отдавала себе отчет в том, что не сможет справиться со своими эмоциями в его присутствии. Это было ужасно… ужасно несправедливо. Но, видимо, придется с этим смириться.

Вздохнув, Трейси вытерлась махровым полотенцем. Она чувствовала себя уставшей. Несколько часов сна не прибавили ей бодрости. И лишь душ немного улучшил самочувствие, внес свою лепту, почти незаметную.