— А где он работает-то? — попытались выяснить у соседей помощники старшего следователя.

— А черт его знает, чем он там занимается! Он нам не докладывает, — таков был исчерпывающий ответ соседей.

О том, что Анатолия Силина дома обнаружить не удалось и, в связи с этим, не получилось вручить ему повестку в прокуратуру и препроводить в кабинет Гринделя, сам Валдис Давидович узнал около десяти часов дня.

— Сбежал! — воскликнул в сердцах старший следователь. — Проворонили, мать его. Ищи теперь его, свищи!

Сомнений не оставалось: побег Анатолия Силина служил еще одним неоспоримым доказательством причастности к убийству предпринимателя Печорского его жены Нины Печорской, как, собственно, и ее любовника.

Дело об удушении коммерсанта Печорского в собственной квартире по улице Грузинской становилось предельно ясным…

— Надо узнать про этого Силина все, что возможно! — отдал приказание Валдис Давидович своему помощнику Астахову, раздумывая над тем, вызывать ли на новый допрос Нину Печорскую или покуда повременить. — И найти его как можно скорее!

* * *

— Информация об Анатолии Игнатьевиче Силине не столь обширна, сколь хотелось бы, — начал свой доклад Астахов Гринделю. — Собирали буквально по крупицам. Сам он из местных. Двадцать два года. Родителей у него не имеется: отца убили на фронте в самом начале войны — он служил офицером-пограничником, — а мать скончалась ровно через год. В это время Силин только поступил в Авиационный институт. На фронт Силин ушел добровольцем прямо со студенческой скамьи. Воевал сначала на Сталинградском фронте, а после его ликвидации в январе сорок третьего года — уже на Воронежском и Первом Украинском фронтах. Войну закончил в Праге в звании лейтенанта и находился там до середины июня сорок пятого, когда пришел приказ о демобилизации. Имеет следующие награды: медали «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Праги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и орден Красной Звезды. Вернувшись домой, восстанавливаться Силин в институте не пожелал и устроился на Государственный завод пишущих машин.

— На «Пишмаш»? — переспросил Гриндель.

— Он самый, — подтвердил Астахов. — Работал сначала слесарем в инструментальном цеху, потом был замечен руководством и, поскольку имел полное среднее образование, был переведен на итээровскую должность и стал разъезжать в командировки, выбивая для цехов завода новое оборудование и технику. Комсомолец. Не женат. Характеристики с места работы исключительно положительные. В настоящее время находится в Ленинграде, куда был направлен второго января текущего года для получения и транспортировки в наш город по договору цехового оборудования для производства рычажных конструкций пишущих машин, — закончил Астахов рапорт.

— И когда он должен вернуться? — нахмурившись, поинтересовался Гриндель.

— Завтра, Валдис Давидович, — последовал немедленный ответ.

— Это хорошо, — невесело отреагировал на сообщение Астахова старший следователь. — Узнать, каким поездом он прибывает. Мы его встретим как подобает. С почестями!

Едва Анатолий Силин ступил на перрон, как его прямо на вокзале подхватили под «белы рученьки» четыре человека в штатском и препроводили в изолятор временного содержания. Обвинения ему пока предъявлено не было. «Пусть посидит пока, потомится от неизвестности, а где-нибудь вечерком следующего дня можно будет и допросить», — решил Гриндель.