(Входит Ллойд.)

Ллойд. Ну, теперь что?

Тим. Мы как раз поднимаем занавес.

Ллойд. Мы сидим там уже час. Все затихли. Они думают, кто-то умер.

Фредерик. Прости, Ллойд! Это моя вина. Я просто сказал всем несколько слов.

Ллойд. Фрэди! Ты никогда не думал насчет пересадки мозгов?

Фредерик. Прости, прости, не тот момент, я понимаю.

Ллойд. Может быть, у кого-нибудь еще есть мысли, которыми надо поделиться именно в такой момент?

Поппи. Да не сейчас, конечно, но…

Ллойд. Что?

Поппи. Я имею в виду — попозже.

Ллойд (Тиму). А ты? Ты купил эти цветы для Поппи?

Тим. Нет, но… да…

Ллойд. И ты не купил никаких цветов для меня?

Тим. Нет… да… но…

Ллойд. Тим, ты когда-нибудь слышал, что такое ярость ревности?

Тим. Да… но… нет…

Ллойд. Тогда возьми пять фунтов из своих денег, Тим, и иди в цветочный магазин и купи цветы для меня. Отдал цветы Поппи! Вам на двоих хватит старых мозгов Фрэди. Каждому по половине. (Уходит.)

Фредерик. О боже!

Белинда. Не плачь, Поппи, дорогая.

Селздон. Просто давай, раскочегаривай этот паровоз.

Поппи (в микрофон). Действие первое. Занавес!

(Звучит зуммер и акт начинается. Это будет сокращенный вариант того акта, репетицию которого мы видели. По мере того, как поднимается занавес, звонит телефон.)

Дотти выходит на сцену. Раздаются аплодисменты. Из кухни появляется миссис Клакетт домоправительница. В руке у нее тарелка сардин.

Селздон, Белинда и Фредерик с облегчением, что спектакль наконец, начался, валятся на стулья. Тим достает бумажник и проверяет наличность. Он идет к выходу, но останавливается, когда Белинда показывает на Гарри. Тот в ожидании своего выхода тяжело вздыхает.

Миссис Клакетт (обращаясь к телефону). Не надрывайся! Я не могу сразу все успеть. Сардины открывать и брать трубку у меня только две ноги. (Ставит сардины на телефонный стол, снимает трубку.) Алло?.. Да… Никого нет. Да, милый… Нет, нет, мистера Брента нету… Живет, живет, а сейчас не живет. Потому как он в Испании… Да, мистер Филипп Брент он самый… Да, который пишет пьесы, но только он теперь в Испании пишет. Нет, и она в Испании… Все в Испании… Здесь никого. Я в Испании? Нет, я, дорогой, не в Испании. Я за домом смотрю. Только я сегодня ухожу, у меня среда — входной… Не ушла? Потому что отдохнуть хочу. Рыбки вот поесть. Телевизор у них цветной, а сегодня королевские… Ну, как они называются? Где лошади скачут… (Берет газету.) Сейчас, сейчас скажу… Насчет дома? Это этим звоните, кто сдает: Сквайр, Сквайр, Хеккем и еще какой-то.

Нет, она не в Испании. Они у себя в кабинете у телефона сидят. Сквайр, Сквайр, Хеккем и этот… сейчас посмотрю… (Кладет трубку.) Вот так всегда. Захочешь отдохнуть — все сразу валится тебе на голову. (Уходит в кабинет все еще с газетой в руках.) Звук ключа в замке. Открывается парадная дверь. На пороге стоит Роджер с картонной коробкой в руках. Ему около тридцати. У него весьма самоуверенный вид человека, который занимается продажей весьма дорогого недвижимого имущества.

Фредерик ставит виски на свой стол и направляется к Гарри, Белинда и Тим с опаской наблюдает, как Фредерик молча, сочувственно вдруг пожимает Гарри руку.

Гарри с гневом выхватывает свою руку.

Белинда спешит к Фредерику, чтобы оттащить его от Гарри. Фредерик не понимает, что он такого сделал и старается еще раз пожать Гарри руку.

Гарри бросает свой реквизит и замахивается на Фредерика. Фредерик закрывает рукой лицо, Белинда и Тим оттаскивают

ч

Брук выходит на сцену.

Фредерик теперь с сочувствием пожимает руку Дотти. В тот момент, когда Гарри делает шаг за кулисы за сумкой, он замечает Фредерика.