– Почему ты спрашиваешь меня? – Брови мужчины выгнулись в жесте искреннего удивления.

– А почему доктора позвонили в первую очередь в наш отдел, а не моей сестре?

«Ваш. Ваш отдел. Тебя отстранили», – поправил внутренний голос, но Ронда оставила это замечание при себе.

– Ты знаешь правила, Ронда, – на парковке было почти безлюдно. Тишину нарушала лишь какая-то попсовая песня, что играла по радио в машине. А потому даже шепот Ханса казался громом.

– Хотите сказать, меня сочли опасной для работы в полиции, но предупредить мою семью о моем недуге не сочли нужным? – Она упрямо выпрямилась и попятилась от машины.

Останавливая Ронду, Ханс положил одну руку на плечо подопечной:

– Я понимаю, что тебе сейчас страшно и больно…

«Не то слово».

– Но неужели ты не понимаешь, что будет лучше, если Этель узнает обо всем от тебя самой?

– У меня не заберут телефон? – Ронда слегка расслабилась и приободрилась, хоть и подозревала, что такое заверение может быть лишь уловкой.

– Не заберут, – кивнул Ханс.

В глазах Ронды он наверняка увидел тени сомнений, что роились в мозгу червями. От страха Ронду мутило, и вместе с этим возвращался вкус крови. Она боялась, что ее желудок вновь вывернет наизнанку.

– Никаких смирительных рубашек, – успокаивающе пообещал Ханс. – Никаких комнат с мягкими стенами.

– Но это все же психиатрическая больница.

– И она ничем не отличается от любой другой. Поп-культура создала ужасный образ подобных клиник, не находишь? Столько фильмов ужасов им посвящено… Неудивительно, что люди их сторонятся.

Ронда сама не заметила, как улыбнулась. Увидев улыбку своей бывшей помощницы, Ханс расцвел.

– Не волнуйся по поводу отстранения. Я помогу тебе устроиться после того, как приведешь здоровье в порядок. Да, возможно, в полицию вернуться не получится, но полно других мест, где ты сможешь найти себя. Мисс Уайлен, вы невероятно способная ученица, ответственная и трудолюбивая! – Говоря это, Ханс гордо расправил плечи, будто нахваливал не Ронду, а самого себя. – Уверен, работодатели за вас будут драться!

Тут Ронда все же рассмеялась, представив себе подобную картину.

– Надеюсь, они будут сражаться на световых мечах, – сквозь отступающую горечь выдавила она.

Ханс пожал плечами:

– Планируете выбирать начальников, устроив им дуэль?

– Один из вариантов, – Ронда села в машину и захлопнула дверь.

Спустя несколько секунд Ханс тоже сел в авто. Он пристегнулся и, заводя мотор, поинтересовался:

– Ронда, ты и правда всегда хотела работать в полиции?

Она встретилась с ним взглядами в зеркале заднего вида, но тут же опустила глаза.

– Нет, – призналась, когда щелкнула креплением ремня безопасности. – Я хотела быть фотографом.

Ханс тяжело вздохнул, а Ронде показалось, что она услышала из его уст имя своей сестры. Просто почудилось, но Ронда не сомневалась, что Ханс, как и Ааррон, знает правду о том, что именно привело ее в отдел.

– Может, для тебя эта болезнь – не трагедия, а шанс исполнить мечту? Возможность свернуть с навязанного пути и вернуться к своему собственному?

Автомобиль тронулся со стоянки парка, и в его пропахшем пылью салоне повисло молчание. Радио больше не играло, а Ронда не сочла нужным отвечать Хансу.

Ее мечта не исполнится, потому что Ронда скоро умрет. Она знала это так же четко, как и то, что во всем виноват Ви. И пусть Ронда не сможет спасти себя, но она все же постарается уберечь сестру.

Она стиснула в ладони телефон и твердо решила – едва устроится в больнице, сразу же позвонит сестре. Она должна предупредить ее и… попрощаться.