– Запугали и хватит. Не хочу тратить силы на это ничтожество, – спустя пару дней после драки на парковке махнул рукой Вальетти. – Все равно Йо придется пересечься с нами на учебе. Если опять забудет, кто тут главный, в универе его и прижмем. Пока пусть щемится.

Каспер собирался рассказать о решении короля свиты Дарену, но так и не пересилил себя. После той ночи, которую он провел в квартире Йоркера, они больше не виделись. Даже утром, когда Каспер, изнемогая от ломоты во всем теле, проснулся в одной ванной с Дареном, парни так и не поговорили. Дарен спал, и Каспер не стал его будить. Он молча выбрался из неудобного «ложа», прихватил свой рюкзак и скейт и просто ушел, прикрыв за собой дверь.

Тогда он боялся, что Дарен все же проснется. Заспанный, выйдет из ванной комнаты и посмотрит на Каспера своими большими оленьими глазами. Необходимость разговора пугала, и Каспер просто сбежал. Снова.

Его больше не терзала вина за бездействие. Но всего одна ночь рядом с Дареном пробудила в Каспере глубокое сочувствие к Йоркеру. Именно оно толкало каждый вечер в сторону серого, полузаброшенного района к дому, где в единственном горящем окне виднелся силуэт парня.

Дарен неизменно сидел на подоконнике и что-то рисовал, часто вырывая и сминая листы. Каспер следил за ним из укрытия за раскидистым кустом шиповника, и его сердце болезненно сжималось каждый раз, когда Дарен вдруг хватался за голову или, покачиваясь, притягивал колени к груди.

Он хотел снова постучаться в дверь с номером сорок четыре, но не мог. Вдруг Дарен жалел о том, что тогда впустил Каспера? Был всего один способ узнать, готов ли Йоркер встретиться вновь, но при этом не давить и не пугать своим внезапным появлением.

В один из вечеров, когда после тренировки Каспер снова пришел к дому Дарена, он поднялся к сорок четвертой квартире и оставил под дверью записку. На небольшом листке лаконично значилось имя Каспера, его телефон и адрес. Если бы Дарен хотел, он мог хотя бы позвонить… Но этого не случилось.

Каспер сам не понимал, что из раза в раз заставляет его возвращаться к дому Дарена. Всего единожды он решил пропустить «встречу», но в итоге не смог уснуть. Незаметно выскользнув из дома посреди ночи, он ринулся в знакомом направлении и успокоился, лишь увидев зажженный свет в окне и ссутулившуюся над блокнотом фигуру.

Та их встреча в квартире Йоркера заглушила голос совести. Но теперь к Дарену Каспера звал другой, что был даже громче и настойчивее прежнего. Каспер внезапно ощутил ответственность за этого сломанного парня.

«Ссора с Этель» стала отличным предлогом, чтобы не вступать в разговор с Заком и Найтом. Парни оживленно обсуждали количество выпивки на тусовке, приглашенных девчонок из университетской команды поддержки и прочую неинтересную Касперу ерунду. Он вообще начинал жалеть, что сам не отказался от похода на вечеринку, но вовремя себя одернул – Тобиас был бы недоволен, не явись Каспер на столь важное событие.

Когда они подъезжали к нужному дому, Каспер пустым взглядом таращился на носки своих кроссовок и мыслями витал на другом конце города. Из этого гипнотического состояния его вырвала музыка. Она была как сигнальный огонек, на который стягивались все, кто желал отдохнуть и хорошенько развлечься. Но двери дома Вальетти были открыты далеко не для всех.

– Наконец-то, – Хильда вальяжно привалилась к капоту, когда машина остановилась. – Тобиас вас заждался.

Светлые волосы она собрала в высокий хвост, из-за чего золотой чокер на ее тонкой шее сильнее бросался в глаза… И выглядел как ошейник.

Каспер усмехнулся своим мыслям. Хильда это заметила, как и его взгляд на себе, и на секунду смутилась. Ее короткое замешательство окончилось в тот же миг, когда Хильда поняла, что Этель в машине нет.

– Хвала небесам, – воскликнула она с приторной улыбкой, – ты сегодня один!

Зак и Найт в унисон заржали, а Каспер оторопело застыл.