— Да, мы в гасиенде и даже более, — у входа во двор!

— Это невозможно! — сказал канадец.

— Почему же?

— Dam! Потому что дом вашей милости стоит на вершине довольно высокого холма.

— Что же из этого?

— Черт возьми! Кажется, мы не взбирались на холм.

— Вы ошибаетесь, друг мой, мы на его вершине. Многочисленные переходы не позволили вам заметить повышения уровня, и вы, так сказать, незаметно сделали подъем, довольно трудный при других обстоятельствах.

Граф надавил пружину. Дверь открылась. Канадец испустил возглас удивления: как сказал граф, дверь вела действительно во внутренний двор гасиенды дель Рио. В этот момент двор был пуст.

Путешественники вошли, после чего дверь была герметично заперта, так что совершенно слилась со стеной. Охотник, несмотря на все старания, никак не мог определить ее положения.

— Не будем терять времени, — сказал граф. — Диего Лопес, перенеси раненого в зеленую комнату. Не беспокойтесь о своей лошади, сеньор Клари, о ней позаботятся, идите.

— Черт возьми! Животное имеет цену, и хотя бы ради особы, которой оно принадлежало, я хочу его сберечь.

— Что касается этого, то будьте спокойны, о вашей лошади так же будут заботиться, как если бы она принадлежала мне.

Успокоенный этим обещанием, канадец сошел на землю и отправился вслед за хозяином внутрь дома.

Внезапный приезд графа и таинственное появление его в гасиенде удивило слуг, которые никак не могли понять, каким образом не заметили графа часовые.

Дон Мельхиор был уложен в постель. Когда граф и канадец вошли в зеленую комнату, врач гасиенды заботливо ухаживал за ним. Молодой человек спал.

— Ну! — спросил через минуту граф. — Что вы думаете об этом больном, доктор?

— Этот молодой человек находится в таком состоянии, какое можно только ему пожелать. Я оказал ему помощь, которая, надеюсь, принесет хорошие результаты. Через два дня, если не будет серьезных осложнений, он будет, обещаю вам, чувствовать только слабость от многочисленных полученных им контузий.

— Благодарю, доктор, за доброе предзнаменование. Заботьтесь об этом молодом человеке, как заботились бы обо мне самом. Мне бы очень хотелось, чтобы он скорее если не встал, то мог говорить.

— Это я могу разрешить сегодня же вечером, ваша милость, — отвечал доктор. — Когда больной проснется, силы позволят ему ответить на все вопросы, какие вам угодно будет ему предложить.

Граф и канадец обменялись при этом известии довольными взглядами.

Предсказание врача оправдалось. Немного спустя после захода солнца дон Мельхиор открыл глаза.

Сначала он был удивлен тем, что лежит в постели и видит врача. Но последний, с согласия графа, в нескольких словах сообщил ему суть дела. Память вернулась к дону Мельхиору, и он просил врача передать графу, что, подкрепив свои силы сном, он хотел бы видеть своего спасителя, чтобы поблагодарить его за оказанную услугу и получить позволение вернуться возможно скорее в гасиенду дель Барио, куда его призывают чрезвычайно важные дела.

Граф и канадец поспешили к молодому человеку и, поздравив его со счастливой переменой положения, просили рассказать, как все произошло.

Дон Мельхиор, узнав графа, который во время своего пребывания в гасиенде возбуждал несколько раз его интерес, пересказал все подробности случившегося. К тому же он знал, что граф близок к дону Аннибалу де Сальдибару, и надеялся, что испанский дворянин, быть может, согласится помочь ему в исполнении задуманного плана.

Граф с грустью принял известие о несчастии с донной Эмилией. Он сейчас же понял, что западня, жертвою которой она стала, была мщением Красных Бизонов.