Дон Пелажио Сандоваль созвал всех владельцев гасиенд провинции, и спустя два дня после выше описанной встречи, мятежные силы, составлявшие свыше десяти тысяч хорошо вооруженных людей, пехоты и кавалерии, с шестью пушками покинули гасиенду дель Барио, оставив там слабый гарнизон для наблюдения за индейцами и ускоренным шагом двинулись к Кокагуиле.

Кокагуила, столица области, — это город с девятью-десятью тысячным населением, построенный на притоке Рио-Сабина. Благодаря крепким стенам и мерам, принятым генералом Карденасом, он был вполне гарантирован от внезапного нападения.

Шествие мятежной армии было истинно триумфальным шествием. Это был буквально ком снега, катившийся по дороге: на каждом шагу к ней присоединялись подкрепления, особенно со стороны мексиканцев.

Леон-Викарио, Кастаньелло, Паррас, Нуева-Бильбао, Санта Роза изгнали испанцев и объявили независимость, водрузив трехцветное знамя: зеленое, белое и красное — эмблему трех условий договора Игуала — независимости, единения и религии.

Дон Пелажио Сандоваль, не желая оставлять позади себя врагов, неожиданно напал на предместье Рио-Гранде и на форты Агуа-Верде и Вахха, находившиеся на Рио дель Норте для защиты границы от опустошений индейцев. После отчаянного сопротивления он взял их приступом.

Инсургентский генерал, стараясь не обременять армию пленниками, довольствовался только тем, что обезоружил испанские гарнизоны и потом предоставил им полную свободу.

Эта милосердная политика слишком противоречила суровой системе, принятой до сих пор управлением метрополии, чтобы не дать хорошего результата, который и не замедлил обнаружиться. Многие солдаты и офицеры, уроженцы Новой Испании, предложили свою шпагу революции и вступили в ряды мексиканской армии.

Один только город еще сопротивлялся всеобщему движению и остался верен правительству метрополии.

Этим городом была Кокагуила.

Генерал дон Лопес де Карденас при первом движении мятежников собрал все испанские гарнизоны, разбросанные по другим городам, решив скорее умереть под развалинами, чем открыть двери тем, кого он считал презренными бунтовщиками, подпавшими под влияние священника-фанатика.

Объявив независимость во всех городах провинции и повсюду установив национальное управление, Пелажио Сандоваль направил свои силы, достигнувшие теперь действительно страшной цифры в двадцать пять тысяч человек, к Кокагуиле.

Мексиканцы подошли к городу, не встретив другого препятствия, кроме довольно значительного корпуса кавалерии, посланного, вероятно, на разведку, который, обменявшись несколькими ружейными выстрелами с авангардом, отказался от всякого намерения вступить в серьезный бой.

Город немедленно был осажден.

Генерал Карденас был старым солдатом и ловким полководцем. Ожидая восстания со стороны мексиканцев, он собрал в Кокагуиле обильный запас оружия и боевых снарядов. А как только осада началась, велел воздвигнуть земляные валы и выкопать широкие рвы.

Ожидалась осада по всем правилам, а враг хорошо знал, какую ненависть он возбудил против себя, чтобы не приготовиться к отчаянному сопротивлению.

Первой заботой священника-генерала было: набросать план и построить окопы.

Знамя независимости гордо взвилось над хижиной, служившей опорным пунктом, и дон Пелажио потребовал сдачи города.

При звуке мексиканских труб генерал Карденас показался на своих укреплениях среди группы испанских офицеров в мундирах, украшенных шитьем.

— Кто вы и чего требуете? — сказал он высокомерно, обращаясь к офицеру, командовавшему мексиканским отрядом.

Этим офицером был дон Аннибал де Сальдибар, которого генерал Сандоваль назначил первым адъютантом и начальником Главного Штаба (major-general) армии.

Дон Аннибал держал в руках обнаженную шпагу, на конце которой был привязан белый платок.

— Кто вы сами? — спросил он.