Лукас на мгновение закрыл лицо руками, мысли проносились на каждом уровне его разума, а потом снова поднял голову.

— Да. Есть предел тому, что я могу принять за случайное совпадение, и если все было специально запланировано, то цель знает слишком много о слишком многих вещах. Как найти единственного настоящего телепата из миллиона трехлетних детей. Как взломать нашу центральную базу данных. Как заманить телепата и ее ударную группу в ловушку.

Лукас беспомощно взмахнул руками.

— В нашем улье есть подпольные группировки, но я не верю, что кто-то из них может знать об идентификации телепатов больше, чем сам улей. Если же цель — чужой агент, то это объяснило бы многое, в том числе почему у Мортона возникли проблемы с чтением его мыслей пятнадцать лет назад. Мортон — опытный телепат, но он, скорее всего, столкнулся с языковым барьером.

Я не поняла, но не могла сжульничать, прочитав мысли Лукаса, когда они неслись на такой бешеной скорости на множестве перепутанных уровней:

— Объясни, пожалуйста, еще раз.

— Многие Улья говорят на отличных от нас языках. Цели, вероятно, заимпринтили наш, но высшие уровни его разума все равно использовали язык родного улья. Я не знаю, как это выглядит для телепата, но должно быть сложно воспринять.

— Иногда у меня возникают затруднения, когда цель думает о чем-то по работе, — ответила я. — Когда мысль несется, используя кучу технических терминов, которые я не понимаю, все размывается в непонятную массу. Обычно я обхожу это, перескакивая к уровню мысли, использующему слова попроще. Но, предположительно, все уровни цели вызовут у меня проблемы. Это плохо.

Я прикусила губу. Если мы когда-либо поймаем цель, его мысли будут для меня нечитаемы. Я смогу видеть его глазами, но не предупредить свою ударную группу о его планах.

— Получается, цель похитил меня, чтобы вернуться со мной в свой улей, — продолжила я. — Он снял мой браслет, чтобы никто не мог отследить и поймать нас. Что пошло не так? Почему он отпустил меня? Если его спугнула ударная группа Мортона, то он бы предпринял еще одну попытку похитить меня спустя пару недель или месяцев, а не ждал бы пятнадцать лет. Это бессмысленно.

— Согласен, — сказал Лукас. — Судя по рапортам, ударная группа Мортона так и не подобралась к цели. Я сомневаюсь, что похититель вообще знал об охоте. Нам нужно вернуться к началу и выстроить логическую цепочку.

Он сделал паузу.

— Давайте начнем с базового предположения, что цель — чужой агент. Точка отсчета пятнадцать лет назад, когда цель прибыла в наш улей. Как он мог попасть сюда? В моем импринте нет ничего про другие ульи. Я знаю, что у нас есть пограничные службы, но никакой информации о том, как они работают или…

— В моем импринте есть данные по пограничным службам, — прервал его Адика. — До нашего побережья и наших сухопутных границ с другими ульями далеко. Неавторизованное воздушное судно не смогло бы попасть в наше воздушное пространство незамеченным. Мы бы перехватили воздушное судно в ответ, и Организация Объединенных Ульев также бы выслала подкрепление. Виновный улей никак не смог бы объяснить свое вторжение, потому что мы далеко от любых нейтральных торговых точек обмена.

— Как тогда, ты думаешь, цель добралась до нас, Адика? — спросил Лукас.

— Наша сухопутная граница — это плоская бетонная полоска, патрулируемая дронами с тепловыми датчиками, — сказал Адика. — От них тяжело уклониться даже со стелс-технологиями, и я в любом случае не верю, что цель пришла из соседних ульев. У нас хорошие отношения с соседями, и они говорят на том же языке, что и мы.