Схватив за руку, Лукас поднял меня на ноги и отбуксировал в ресторан. Только мы сели за стол, как следом подоспели несколько ударников.

К нам подошла улыбающаяся девушка и, вручив карточки меню, поспешила к неожиданно нагрянувшим мускулистым темноволосым посетителям, которых надо было обслужить.

Лукас изучил меню:

— Боюсь, у них нет дынного сока.

— Я не умру, если выпью другой. — Я кое-что вспомнила. — Восемь уровней.

— Что?

— В твоей голове восемь уровней между предозвученными мыслями и подсознанием.

— Ты снова меня читаешь? — Он осклабился. — Ускоряет процесс общения. Содержание уровней?

— Содержание седьмого уровня совершенно неподобающе для обсуждения. Восьмой уровень… На восьмой даже не стоит намекать.

— У Лукаса есть грязные мыслишки? — явно забавляясь, поинтересовался голос Адики в моем передатчике. — Я потрясен до глубины души.

— Там целый бак мути, который нужно отдраить и продезинфицировать, — ответила я.

Лукас рассмеялся.

Глава 18

Я стояла снаружи спортзала, украдкой наблюдая, как София корпит над своей последней фреской. Она уже выполнила несколько ослепительно-ярких цветочных работ в жилой зоне подразделения. Рисунки отсканировали и занесли в архив улья, чтобы их могли повторить другие художники или даже передать по обмену другим ульям. Эта фреска была совершенно другой, озорная точная карикатура, как Адика бранит ударную группу, а те жмутся от страха.

София отступила на шаг, сердито хмурясь на рисунок, и, заметив меня наконец, раздраженно махнула кисточкой.

— Прочь!

Я поспешно ретировалась в сторону парка. София не любила, когда наблюдают за ее работой, и имела привычку брызгать краской на тех, кто не уходил мгновенно, как приказано, и неважно, скромный ты офисный уборщик или же знаменитый телепат.

В парке я зашагала по тропинке вдоль ручья, слушая умиротворяющее журчание воды и наслаждаясь теплом солнц над головой. Наше подразделение работало в полную силу три недели, а казалось, будто прошло три месяца или даже три года. Мы сделали дюжину спокойных проверочных рейдов и справились с семью напряженными экстренными.

Давний голос ненависти к себе, ютившийся в уголке моего сознания, не заглох окончательно, но стал заметно тише. Узнав, что я настоящий телепат, я по наивности установила для себя жесткие правила. И к сегодняшнему дню нарушила их все, поскольку соблюдать их оказалось просто невозможно, но я уже спасла более двадцати жизней, а в будущем, уверена, спасу еще больше. А значит, могу, пусть и сдержанно, но похвалить себя.

К тому же тени Оливии и Йорка волновали меня все реже. Пожалуй, главные опасности, которые подстерегают нового телепата, я благополучно миновала, а давление на меня и других телепатов в будущем понемногу ослабится. Благодаря тому, что наше подразделение окончательно вошло в статус рабочего, а другие тоже не отставали, стало заметно, что сознание улья уже не несется вниз по спирали к хаосу.

Оставалась лишь пара пустяковых поводов для беспокойства. Теперь, когда подразделение работало, было гораздо сложнее организовать посещение для моих родителей. Стоило им увидеть, как я отправляюсь в неотложный рейд, и моя легенда, что я возглавляю исследовательское подразделение, разлетелось бы в пух и прах. Приходилось устраивать так, чтобы внезапные визиты приходились на время суточного восстановления, обязательного после экстренного рейда. Всю вину я сваливала на требования моей загадочной исследовательской работы, объясняя родителям, что свободна, только когда запущен долгий эксперимент, и они пока не жаловались и лишних вопросов не задавали.

Еще одна забота — Форж. От того странного воздействия, которое он оказывал на меня в прошлом, не осталось и следа.