"Вы рассмотрели стрелявших? Могли бы их описать?” — свидетельницы в один голос ответили, что лиц они не видели, потому что убийцы были в масках, а о том, что их двое, знают потому, что одновременно открылись два окна — в передней и задней дверцах — и наружу высунулись два черных ствола.

В приемной другой следователь по очереди допрашивал Гуровина, Загребельную, обеих секретарей и Крахмальникова. Но никто, кроме Леонида, ничего не видел.

Следователь предупредил всех сотрудников “Дайвер-ТВ”, что, возможно, они еще понадобятся, переписал домашние адреса и телефоны. Крахмальникову, как главному свидетелю, предложили проехать в отделение.

— Да-да, — согласился Леонид. — А это надолго?

— Ну на часок-другой…

— Яша, — тронул Крахмальников Гуровина за рукав, — собрание без меня не начинайте.

— Какое собрание? — вытаращил глаза Яков Иванович. — Ты что, никакого собрания не будет.

— Нет, Яша, давай сегодня, чтоб уж разом — и все, — сказал Крахмальников.

Лобиков ловил с микрофоном людей из следственной бригады, задавал им вопросы по поводу этого жуткого преступления. Ему отвечали весьма уклончиво, а один из следователей грубо обматерил корреспондента.

После отъезда следственной бригады студия гудела как разбуженный улей. Из штаб-квартиры “Муравья” примчались соратники покойного Булгакова. Все рвались в монтажную — поглядеть на кадры, снятые по горячим следам.

Телефоны в отделах разрывались. Звонили с других каналов, из информационных телекомпаний, где уже знали о ЧП, разыгравшемся на “Дайвере”.

Несмотря на пережитое, Яков Иванович в каком-то смысле чувствовал себя на коне. Опять их канал даст эксклюзивную информацию об из ряда вон выходящем событии, а все остальные вынуждены будут кормиться объедками с его, Гуровина, барского стола.

Он вызвал секретаршу:

— Люба, Червинского и Долгову ко мне — надо срочно запустить экстренный выпуск новостей.

Бросились искать Долгову, и тут Загребельная, как нашкодившая кошка, сообщила, что уволила ее.

— Дура! — взбеленился Гуровин. — Господи, какая же ты дура!

Стали звонить Ирине домой — трубку никто не брал.

Савкова кое-как составила текст — долго, мучительно долго. А время шло, другие каналы ведь тоже не спали.

Когда принесли вымороченный Савковой текст, оказалось, что в этот час на студии не было ни одного диктора.

— Безобразие! — возмутилась Галина Юрьевна. — Составляли же график дежурства! Всех поувольнять, к чертовой матери!

Гуровин промолчал. Он решил, что завтра же этой бабы здесь не будет.

— Алла Макарова? — предложил кто-то.

— Нет, только не Макарова! — взвизгнула Загребельная.

— Да, Алла, — отрубил Гуровин.

Прервали показ “Правосудия по-техасски”. Алла заняла место за столом ведущего новостей. Червинский сел за режиссерский пульт, ассистент режиссера сообщила в аппаратную записи:

— Пошла заставка.

— Ничего, успеется, Леонид Александрович, — виновато улыбнулся следователь. — Я понимаю, у вас дела не в пример нашим. У нас — делишки.

— Да мне не по делу, — объяснил Крахмальников. — Жене надо сообщить. Зачем у меня забрали мобильный?

— Не положено, — пожал плечами следователь.

— А я что, обвиняемый?

— Обвиняемый в суде. У нас подозреваемый.

— Я подозреваемый?

— Пока нет.