— Хорошо, ну поднырнули проходчики под слой гранита — что из этого? Метро же почти полгода функционировало нормально, — заметил Валерий.

— Э, молодой человек, — вздохнул уже заметно уставший Евгений Петрович. — Помните чеховское ружье? Так и тут. Именно вчера ружье и выстрелило. Для этого было три причины: во-первых, неверная трассировка; во-вторых. Ломов приказал не ставить чугунные тюбинги, которые обязательны в подобных условиях, а демонтировать бетонные тюбинги из заброшенного тоннеля и перепасовать их на новый. А денежки-то списали на изготовление новых. Знаете, какие денежки? Вам и не снилось!

— А есть доказательства?

— Конечно, ведь тюбинги маркируют на заводе. Но теперь и новый и старый тоннели засыпаны и залиты. Так что концы в воду, как говорится.

— Вы забыли третье обстоятельство, Евгений Петрович, — напомнил Никитин.

— А третье добавилось вчера. Судя по вашим кадрам, взрыв в гараже Бобошина был сильнейший. Удар пробил почву, как кумулятивный заряд, превратился в плывуне в гидравлический удар, а тот прорвал гранитную “пленку”.

Копылов замолчал, тяжело дыша и вытирая пот с голого черепа.

— Вот что я знаю и думаю на этот счет. А остальное, как говорят, вскрытие покажет. Если оно будет, это вскрытие.

— Значит, вы утверждаете, — подготовил финальную фразу репортажа Никитин, — что волею одного или двух человек, во имя их интересов, решена была судьба сотен погибших в тоннеле.

— А чему вы удивляетесь? — иронично посмотрел в камеру Копылов. — Точно так же волею одного-двух-трех человек была решена десять лет назад судьба двухсот миллионов. Он же достоин Книги рекордов Гиннесса, этот беловежский поход в баню, вам не кажется?

— Спасибо вам за интервью, Евгений Петрович. По-моему, ваше последнее замечание проливает свет на глубинные причины произошедшей вчера трагедии, — подвел итог Никитин. — Стоп, Витя. Действительно, спасибо вам, Евгений Петрович. Скажите, а нельзя ли как-то попасть в старый тоннель? Почему через него никто не идет на помощь пострадавшим?

— Видите ли, он формально не существует, чтоб не было лишних разговоров. Но засыпан он не полностью. В месте, где случилась катастрофа, есть штольня, по которой перебрасывали те самые тюбинги. Поезда, как поршни, выталкивают и затягивают воздух при движении, поэтому там наверняка сохранился вентиляционный киоск. Вот здесь, — показал он точку на чертеже. — Конечно же хотите проникнуть?

— А как же!

— Тогда возьмите телефон Миши Вадимова. Это мой бывший студент и лидер наших питерских хоулеров — шахтеров, значит. Вроде ваших московских диггеров.

— Алло? — сонным голосом откликнулась она. — Что? Как это “не вышла”? Не может быть! Высылайте машину. Сейчас буду. А вы… Вот что: немедленно поезжайте за Маркарян. Должны успеть. Диктую адрес… Да, позвоните сначала, поднимите ее…

Галина Юрьевна наскоро ополоснулась под душем и принялась одеваться.

Черт бы ее побрал, эту Шишкину! Никогда она не нравилась Галине Юрьевне. Это все Крахмальников — “она хороший диктор, профессионал, звезда, лицо канала, такую другие с руками оторвут”. Вот и оторвали б, меньше мороки было бы.

Галина Юрьевна метнулась на кухню — хоть кофе выпить. Но на полдороге остановилась: а вдруг Шишкина в машине разбилась? Пусть обзвонят милицию, больницы и морги…

Так и не вспомнив, зачем шла на кухню, Галина Юрьевна махнула рукой и ринулась прочь из дома.